Подарок Тартини
глава мастера сновидений

ЗАГАДОЧНЫЙ ПСИХОТЕРАПЕВТ

После журналистов к изрядно уставшему профессору Румпфу подошёл солидного вида человек с папкой в одной руке и книгой Гюнтера Рупмфа в другой.

– Профессор, позвольте выразить Вам свою признательность. Ваша книга многое прояснила для меня в теории сновидений, – гладя серебристый корешок, произнёс вежливый господин, но в тоне его не было благоговейного трепета, который обычно испытывал каждый, кто приближался к профессору. Он говорил с ним на равных, а между тем, лицо это человека казалось Гюнтеру незнакомым. Заметив вопросительный взгляд профессора, незнакомец поспешил представиться.

– Рональд Риперт, психотерапевт, – он выдержал паузу и добавил, отвечая на рукопожатие сильным уверенным движением, – председатель Европейской Ассоциации Мастеров Сновидений. Я давно стремился к нашему знакомству. Видите ли, из всех существующих теорий сна Ваша наиболее привлекает меня – она хорошо ложится в основу моей практики. Я думаю, Вам было бы интересно познакомиться с моими достижениями.

– Рональд Риперт? – напряг память профессор Румпф. – Никогда не слышал этого имени. Как, впрочем, и о Вашей ассоциации.

– Европейская Ассоциация Мастеров Сновидений не подпадает ни под одно научное направление, и потому не признаётся серьёзной, хотя существует уже несколько лет и насчитывает в своих рядах сотни человек, – размеренно объяснял Риперт. – Порой обидно, что научные круги отвергают нас. А ведь сейчас снами пристально интересуются во всём мире. Зачем они человеку? Почему они снятся всем? Можно ли во сне, помня себя, заняться как наяву, изучением происходящего вокруг? Наконец, можно ли вообще не терять бодрствующего сознания, погружаясь в сон и выходя из него? Надо сказать, человечество толком не ответило ни на один из этих вопросов и поэтому было бы более справедливо рассматривать все существующие течения мысли. Кто знает, где прорастёт зерно истины?

– Наиболее вероятные всходы истина даёт при наличии гипотез, уже прошедших тщательную проверку и располагающих какими-либо доказательствами, – не согласился Гюнтер.

– Но у нас они как раз есть! – воскликнул Риперт. – И мы готовы предоставить их Вам, если Вы согласитесь ознакомиться с процессом их извлечения.

Почему-то вдруг Гюнтеру показалось, что не стоит продолжать разговор на людях. В фанатичной уверенности Риперта что-то было.

– Пройдёмте в мой кабинет, – понизив тон, предложил он председателю туманной ассоциации.

Они покинули конгресс-холл, прошли по пустым коридорам в дальний конец; Гюнтер открыл ключом дверь своего временного прибежища, предоставленного ему для подготовки к симпозиуму, и когда они вошли, снова закрыл её на ключ.

– Располагайтесь, коллега, – неожиданно для самого себя произнёс Гюнтер. Его подсознание сразу же признало в сидящем напротив человеке партнёра, хотя логике не были ещё предъявлены какие-либо доказательства.

Слова профессора польстили Риперту, он продолжил свой рассказ с большей уверенностью:

– Я основал Европейскую Ассоциацию Сновидений, когда изобрёл способ видеть сны по заказу. За основу я взял метод древних и разработал собственную технику планирования основного содержания сновидений. Она состоит примерно в следующем: когда вы осознаёте себя в самом начале сна и говорите: «Я знаю, что я сплю, поэтому дальше со мной будет всё, как я захочу», ваше уже спящее сознание подчиняется вашей собственной воле и вы можете сами себе показать любой «фильм» - от эротического до триллера. Причём с вашим собственным участием в главной роли! У Вас, профессор, есть возможность познакомиться с этой техникой более детально.

– Сны по заказу? – недоверчиво усмехнулся Гюнтер. – Да, подобное трудно подвести под какую-либо научную теорию. В чём состоит целесообразность метода? Совмещать приятное с полезным?

– Да, в основном этим и занимаются члены нашей ассоциации, – согласился Риперт, – и для многих из них заказные сновидения становятся музой, внутренним источником вдохновения. Помнится, ещё немецкий психолог Отто Леви описал сновидческую инспирацию, посетившую его и принёсшую ему в 1936 году Нобелевскую премию, – Риперт многозначительно умолк, ожидая ответной реакции.

– Эти факты известны мне также хорошо, – помолчав, произнёс профессор, – но до сих пор многое из того, что является уже доказанным, на самом деле представляется мне туманным. И знаете, почему, Рональд? – он чуть наклонился к собеседнику и с сожалением сказал. – Потому что факты не доказаны мной самим. Я хочу лично посетить Царство Сна.

Риперт в ответ поддался вперёд и улыбнулся:

– Я научу Вас этому, профессор.

БАБОЧКА ПО ИМЕНИ ДЖУАН ЦЗЫ

– Наконец-то прогресс на вашей планете достиг того уровня, когда человечество оказалось способным признать факт существования параллельных миров, – начал своё повествование Гипнос, – одним из которых и является Мир Сновидений. Было бы глупо полагать, что ваш мир – единственный из созданных Богом. Покидая тело после смерти, душа человека воспаряет в иные миры Создателя, и продолжает своё развитие в бесконечности. Мир Сна – это мир-посредник между материальным бытием сознания и его подлинной природой. Он открывает человеку то, что существует за пределами его возможностей, готовит сознание к принятию неизбежности, предостерегает, учит, а иногда посылает щедрые дары, как это было с Джузеппе Тартини. Мир Сна – это параллельный мир, отражающий вашу земную жизнь, и одновременно – жизнь после смерти. Именно через мои владения души умерших общаются с живыми. Вспомни, ведь с тобой тоже это было.

– Да, я часто видела во сне бабушку, когда она умерла. Мне тогда было десять лет, и я очень переживала её смерть. Она приходила ко мне, когда я засыпала, и утешала. После таких снов я старалась не плакать, – взгляд Дарьи светился радостью при этом воспоминании, но неожиданно скептицизм взял верх, – многим людям снятся такие сны.

– И это доказательство того, что Мир Сна – это промежуточный мир, – не давая скептицизму возможности развиться, подхватил Гипнос, – а на каждом полустанке есть свой смотритель. Назвать меня ангелом-хранителем Сновидческого Царства было бы несправедливо – я наделён гораздо большими полномочиями, да и происхождение моё иное. Я являюсь полноправным и единственным властелином Мира Сновидений, в котором, тем не менее, всё подчинено Высшему Разуму. Поэтому «бог» сонного царства пишется с маленькой буквы, а древние греки уже дали мне имя – Гипнос. Я ответил на твой первый вопрос?

бог царства сна Гипнос

– Да, – не совсем уверенно произнесла Дарья после минуты размышлений, – звучит увлекательно.

– Я понимаю, что тебе трудно поверить в это, ведь ты наделена человеческим сознанием, а в основе его лежит земной, материальный образ мышления, – сказал Гипнос.

Он снова приложил скрипку к плечу: несколько минут Дарья слушала чарующую трель, думая о словах таинственного гостя, но они по-прежнему казались ей фантастическими.

– Когда ты увидишь всё своими глазами, тебе многое станет ясно, – неожиданно прервал свою игру Гипнос, – а пока позволь ответить мне на твой второй вопрос.

– А... какой он был? – рассеянно переспросила Дарья.

Гипнос улыбнулся и, оставив скрипку и смычок на подоконнике, приблизился к девушке.

– Ты слишком увлеклась поисками ответов на те вопросы, которые перестанут ими быть в скором будущем. Ты спрашивала, почему именно с тобой произошла моя встреча, и самое важное – зачем?

Юноша чуть коснулся её руки: она почувствовала, как токи, исходящие от него, вливаются в её тело и струятся в крови, порождая дрожь. Он продолжал говорить, но она не видела его движущихся губ, а лишь слышала, как звучат в её сознании его слова. И непонятно было, отчего у неё так разгорелись щёки и чуть кружилась голова – может, от того, что она только что узнала; может, от чрезмерной близости небесного существа. Или всё происходящее пьянило её и заставляло думать, что это был чудесный, яркий, незабываемый сон.

– Мой мир всегда существовал по законам гармонии, он жил и развивался вместе с подрастающим человечеством. Но научно-технический прогресс вашего общества с недавнего времени стал теснить меня. Люди научились планировать свои сны: для них мир сновидений становится чем-то вроде курорта, куда можно отправиться, приложив определённые усилия, и творить всё, что вздумается. Человек редко знает свои настоящие желания, и ещё реже стремится к их осуществлению, поэтому сказка про Золотую рыбку снова и снова разыгрывается в судьбах тысяч людей. Сон помогает избежать разбитого корыта, помогает лучше узнать про себя, про то, как человек должен бы жить, а не живёт. Во сне ты смотришься в зеркало судьбы и видишь в нём собственную сущность. Ведь вы не бессмысленные паспорта с холодными фотографиями, нет. Вы – развёрнутые во времени мелодии, поющие самих себя. Да, так оно и есть.

Но кто-то пытается сделать из сновидений индустрию развлечений, изменить внутренние законы, по которым существует мой мир. В Европе была создана ассоциация так называемых Мастеров Сновидений, в которой члены этой организации занимаются тем, что заказывают себе сны, где они становятся главными действующими лицами. Некоторые из этих снов омерзительны. Они ещё больше запутывают человека, позволяют ему терять нить, ведущую к целостности. Что же произошло? Нарушилось равновесие Сновидческого Мира, его обитатели чувствуют дискомфорт и разлад, а, надо тебе сказать, это Царство совершенно, ибо свободно от материального. Я обратился за помощью к Высшему Разуму, и он подсказал мне, как вернуть гармонию в наши миры. Поскольку они проецируются, этот способ должен быть универсальным. Суть гармонии в соединении двух противоположных начал – женском и мужском. Оставаясь индивидуальностями, крайне отличными друг от друга, они должны стать единым целым, стремящимся к обоюдному развитию. Мне было предложено выбрать одну из сотен миллионов земных девушек, чтобы обучить её законам правления Миром Сновидений. И когда настанет час для девушки, готовой стать спутницей бога Царства Сна, её освободят от тела и позволят мне забрать с собой. Я выбрал тебя.

Дарья вздрогнула:

– Значит, я умру?

– Все люди когда-нибудь умирают, и снова рождаются, а у тебя будет бессмертная судьба. Но даже я не могу сказать, когда это произойдёт. Да разве это важно?

– Что ты знаешь о жизни?! – в отчаянии воскликнула Дарья, отступая. – Я не хочу менять её на туманную роль царицы пусть даже самого расчудесного мира! Жизнь готовит мне столько прекрасного!

Гипнос пристально посмотрел ей в глаза и жёстко сказал:

– Знаешь, почему из сотен миллионов девушек я выбрал именно тебя? Потому что только ты способна за короткий отрезок земной жизни впитать в себя все знания, которые я могу дать тебе. Ты человек, намного опередивший своё время. Твою душу ещё не тронул тлен развращённости. И на планете Земля нет ни одного мужчины, который может быть достоин твоей любви, в то время как ты способна любить самого падшего из всех человеческих существ. Ты хочешь всю жизнь прожить в ожидании достойного спутника? Посмотри на меня, Даша, и признайся, что я – твой единственный достойный спутник.

Дарья встретилась с его глазами и поспешно отвела взгляд: они властно требовали «да», а её упрямый рассудок отчаянно сопротивлялся неизвестному и непостижимому.

– Но разве счастье состоит только в любви? – горячо возразила она. – Дети – моё призвание, за десятки лет учительского труда я могла бы многое сделать для них!

– Ты прекрасный педагог, – убеждённо проговорил Гипнос, – но и в этом качестве ты не сможешь реализовать себя. Ты будешь устраиваться в школы, и тебя будут увольнять, потому что им не нужны люди, обличающие систему. Им не нужна правда. В конце концов, тебя постигнет разочарование. А будучи моей спутницей, моей второй половиной и помощницей, ты могла бы сделать гораздо больше для детей, о которых думаешь сейчас.

– Ты ошибаешься, я не настолько совершенна, чтобы составить тебе пару, – продолжала искать подвох Дарья, – совершенство предполагает красоту не только души, но и тела.

– Боги не ошибаются, – произнёс Гипнос, – и в мире души не требуется красоты тела. Но ты ведь хочешь быть совершенной и по земным меркам? Будь же ею!

На мгновение её ослепил яркий свет, очки упали на пол и разбились, но её зрение стало острым, как никогда. Она увидела свою комнату в зеркалах, даже пол и потолок были выложены зеркальной крошкой. Дарья взглянула на своё отражение, но вместо себя привычной, обыкновенной учительницы по литературе, увидела рядом с Гипносом девушку необыкновенной красоты.

– Это я и не я, – не веря своим глазам, сказала она, пытаясь понять, что именно изменилось в её внешности, – какое чудесное превращение!

– Такой ты останешься всегда, пока будешь посещать моё Царство, – наблюдая за ней, улыбнулся Гипнос, – мне не совсем понятна твоя радость по поводу новоприобретённой красоты, но без этого, наверное, земные женщины не были бы женщинами.

– Красивой быть приятно, – разглядывая себя в зеркале, заметила Даша, – какое незнакомое чувство!.. Хорошо, пусть! – решилась она принять версию Гипноса. – Пусть я не нужна системе образования! Но недавно я узнала об одном литературном клубе, в котором собираются начинающие писатели и поэты. Я уже несколько лет преподаю литературу, и уже самой хочется устроить себе пробу пера.

– Приблизиться к классикам? – вопросительно посмотрел на неё Гипнос.

– Разве тебе не знакомы мои планы? Ты же способен вычислить их из моих снов.., – недоверчиво ответила она.

– Мне не нужна рабыня, Даша, – мне нужна спутница. С равной ответственностью за наш общий мир. Ты будешь наделена теми же полномочиями, что и я. Не больше и не меньше. Ты права, я могу заглянуть в твой внутренний мир, могу даже влиять на него. Этим с успехом занимаются земные представители обоих полов – у людей это называется манипуляцией. Но я не делаю этого, потому что знаю и другое – отношения двух противоположностей должны строиться на уважении и доверии, на свободе воли и смирении. Вкупе всё это и составляет основу любви.

– Я как раз хочу писать об этом, – призналась Даша, – может быть, я и не стану выдающимся педагогом, но писателем... могу ведь? Вдруг у меня есть талант?

– И что с того? – усмехнулся Гипнос.

– Если выяснится, что у меня есть талант, то с помощью клуба я смогу подняться на литературный олимп, чтобы рассказывать о любви людям. Может быть, в этом мой жизненный путь...

Юноша испытующе смотрел на неё. Встретившись с ним взглядом, Дарья вдруг поняла, что всё, что ей нужно – это Его любовь, быть с Ним рядом, делить с Ним жизнь. Потустороннюю жизнь. Она взрогнула при этом словосочетании, пришедшем ей на ум.

Гипнос подошёл в окну и распахнул его во всю ширь, потом присел на подоконник, сложив руки на широкой рельефной груди. В такого влюбиться не трудно, но ему хотелось чувств высоких, чувств неземных, если можно было так выразиться, не прибегая к метафорам. К таким чувствам Дарья пока не была готова – на их возникновение, развитие и укрепление требовалось время. Сколько? Даже Гипнос не мог бы сказать этого.

– Хорошо, – глянул он на неё исподлобья, – получи этот опыт. Время у тебя ещё есть. Я не знаю, что ждёт тебя в этом клубе, только помни одно – я сам давно изгнан с Олимпа.

– Не понимаю этой аллегории... Это ведь аллегория?

– Да, и очень хорошая. Я изгнан с Олимпа, а ты грезишь о том, чтобы взобраться на него. В добрый путь, девочка моя!

В распахнутое окно влетела большая яркая бабочка и, сделав несколько кругов под люстрой, опустилась на раскрытые страницы. Её появление сгладило неловкую паузу, образовавшуюся от невозможности понять друг друга.

Джуан Цзы и бабочка во сне

– Какая красивая! – полушёпотом восхитилась Дарья, боясь шевельнуться, чтобы не спугнуть её. – Откуда она взялась здесь, среди снега и мороза?

– Это профессор Гюнтер Румпф, – покосился на бабочку Гипнос, – исследователь мира сновидений и создатель нескольких теорий сна. Ни одна из них, правда, не является верной. Этот основатель тревожащей меня ассоциации – Рональд Риперт – научил его «заказывать» сны, и теперь он преследует меня, чтобы проникнуть в сущность моего Царства. Что-то у него там не получилось, и сейчас он спит, созерцая себя в образе бабочки, которой, однако, не мешает слышать и запоминать наш разговор.

– Какой нахальный молодой человек! – произнесла бабочка голосом профессора Румпфа.

Дарья с трудом сдержала смех, и снова услышала в своей голове отчётливо звучащие слова. Она взглянула на Гипноса, увидела, что губы его бездвижны, и догадалась, что подобному способу тот отдаёт предпочтение для сокрытия от профессора их разговора.

– Профессор лишь догадывается, но ещё не уверен, с кем он сейчас говорит, – сообщил ей Гипнос, – ведь именно во мне кроется разгадка всех его многолетних трудов. Ты можешь взять его себе в компаньоны, когда будешь бродить по моим владениям одна: хотя его теории по большей части далеки от истины, всё же мир сна знаком ему гораздо больше, чем другим людям. Учёный!

– Профессор, – присела перед насекомым Дарья, – но почему именно бабочка?

– Я ещё не решил, кем хочу быть в своих снах, и пока нахожусь в процессе поиска. Надо отметить, что воображение в моём возрасте уже не столь изощрённое. Бабочка получилась случайно – перед сном я перечитывал трактат китайского мудреца Джуан Цзы, которому однажды приснилось, что был он красивой бабочкой, легко и непринуждённо порхавшей над цветами. В своём трактате Джуан Цзы размышляет после пробуждения – кто же он на самом деле? Джуан Цзы, которому снилось, что он – красивая бабочка? Или он – бабочка, которой сейчас снится, что она – Джуан Цзы? Видимо, эмоциональная память переняла этот образ, как оказавший на меня наиболее сильное впечатление.

– Профессор неугомонен, – предупредил её Гипнос, – в будущем это поможет скрасить твоё одиночество.

– Забавно, молодой человек, – бабочка решительно развернула в его сторону свои усики, – кажется, Вам известно гораздо больше, чем мне.

– Всему своё время, профессор, – почтительно поклонился Гипнос; вдруг задорный огонёк сверкнул в его глазах, он схватил Дарью за руку и вместе с ней шагнул из окна.

– Мы сбежали от него! – разнёсся над замёрзшим городом его ликующий крик.

Закон гравитации не сработал и молодые люди не упали на землю. Они зависли где-то между двенадцатым и одиннадцатым этажами; Дарья со страхом смотрела вниз – смертельным казалось ей расстояние до чернеющих внизу сугробов.

– Самые сладкие сны – это полёты. Люди жаждут этих сновидений, а после просыпаются всегда с сожалением, – Гипнос неожиданно отпустил руку девушки, взмыл ввысь и затерялся среди облаков.

Дарья осталась одна, но так как она не падала, то страх вскоре сменился любопытством. Она вспомнила, как в своих детских снах головокружительно кувыркалась под потолком, на её пути рушились стены, и она, почувствовав свободу и власть над телом, стремглав уносилась в голубое небо.

С возрастом фигуры высшего пилотажа давались уже с трудом. Она осторожно шевельнула руками, и заметила, что фонарь у дороги чуть переместился. Она ощутила в себе возможность двигаться, но выходило это как-то неуклюже, не как во сне. Как только Даша почувствовала неуверенность, страх вернулся к ней, и она понеслась вниз с криком ужаса.

Этюд 2. СОН ОТТО ЛЁВИ

– Скучаете ли Вы по Германии, Отто? – вежливо поинтересовался новый американский друг теперь уже мистера Лёви.

учёный Отто Лёви

Учёный замедлил шаг и внимательно взглянул на своего коллегу.

– Мне казалось, Вас больше интересуют мои исследования в медицине и психологии. Тоска по родине – удел мечтателей и романтиков, а я не из их породы. Я не думаю о Германии: мне приходится много работать здесь, в США.

– Всё ищите доказательства теории химической трансмиссии нервного импульса? – не без весёлого огонька в глазах спросил собеседник.

– Смейтесь, смейтесь! – обречённо махнул рукой Лёви. – Мне известно только одно: возможно, нервные импульсы в организме передаются электрической волной. А, возможно, нет. Это спор семнадцатилетней давности.

– Дорогой Отто! – проникновенно пожал ему руки друг, давая понять, что их прогулка подходит к завершению. – Вы знаете, что лично у меня Вы пользуетесь огромным уважением. Но доказательства, доказательства! Ими Вы могли бы обессмертить своё имя в науке.

– Спасибо, – еле усмехнулся Отто, – за прогулку. Завтра Пасхальное воскресенье. Я буду очень рад увидеться с Вами у нашего общего знакомого мистера R. Только, ради Бога, не заводите при нём разговоров о нервных импульсах: ему становится ужасно скучно, когда он слышит незнакомые слова.

Они тепло расстались, и Лёви вернулся в свой дом-лабораторию. «Доказательства, доказательства! – бормотал он, развив в себе привычку постоянно думать над своей гипотезой о химической трансмиссии. Со временем эта идея ушла в его сознании на второй план, и стала самым худшим соседом, с которым не видишься и не общаешься, но который вечным стуком в стенку напоминает о своём существовании. – Проклятье! Где же мне взять доказательства?»

Прогулка утомила его, и он решил лечь спать раньше обыкновенного. Около полуночи что-то разбудило его, что-то очень важное. Он сделал над собой усилие, повернулся к свету и, нащупав под рукой обрывок тонкой бумаги, набросал на нём несколько заметок.

Но по утру, как ни старался, Отто не смог расшифровать свои каракули. В окна уже вовсю светило солнце, а его всё никак не покидало ощущение, что этой ночью он записал что-то очень важное. Забыв о приглашении мистера R., он весь день просидел над непонятными записями. Настало время для сна, но очень уж не хотелось ложиться спать неудовлетворённым. Только глубокой ночью, не в силах совладать больше с приступами зевоты, Лёви разрешил себе прилечь.

Он стал медленно погружаться в сон, увидел свою лабораторию, лягушачье сердце, приготовленное для каких-то экспериментов... – неожиданно оно стало медленно увеличиваться, позволяя Лёви в деталях фиксировать взглядом малейшие изменения, происходящие внутри. Стоило ему пожелать, и он сам оказался там, и теперь мог наблюдать все процессы из самого сердца несчастной твари. Дальше он увидел то, что больше не могло удерживать его в постели. Он немедленно поднялся, пошёл в лабораторию, и на лягушачьем сердце поставил эксперимент, увиденный им во сне.

Когда на следующий день к нему заглянул обеспокоенный его отсутствием на празднике американский коллега, он застал Отто лежащим в кресле, утомлённым, но с блестящими от радости глазами.

– Отто, Вы забыли вчера приобщиться к воскресшему Христу. Мистер R. недоумевал.

– Зато Христос не забыл приобщиться ко мне, – устало улыбнулся Лёви, – там, на столе, посмотри.

Прибывший с любопытством повернулся к столу. На нём в беспорядке были разбросаны какие-то бумаги, но среди них заметно выделялась та, на которую указывал учёный. Неровным почерком выведенная надпись завладела пристальным вниманием посетителя. Но Отто уже не видел выражения его лица после ознакомления с основой теории химической трансмиссии нервного импульса, потому что крепко спал, теперь уже без снов, освободившись от идеи, которая жила в нём целых семнадцать лет, и которую он вынужден был постоянно подпитывать, чтобы этой ночью она, наконец, покинула его.


Глава 5. "СОН. Царство Гипноса. Сон Германа Гилпрехта"


Таша Аненкова

Использование материалов сайта в offline и online изданиях без согласования с автором категорически запрещается.

   Таша Аненкова 2011-2021 © Все права защищены Рейтинг@Mail.ru