Великолепная Одиссея
статуя свободы с факелом

Высоко под потолком монотонно гудел огромный вентилятор. Сквозь приспущенные шторы едва пробивался утренний свет, играя бликами на развесистых ветвях традесканций и широких лапах цветущей бегонии. Часы на стене пробили шесть раз. Лёгкая москитная сетка на хулахупе шевельнулась, из-под неё показались стройные загорелые ноги, которые тут же прикрыли шёлковые пижамные брюки.

Анжелика села на кровати и потянулась. «Интересно, где у них здесь ванная?» – было её первой мыслью. Она огляделась, пытаясь совладать с царившим в её голове хаосом. Сколько она проспала? Сейчас шесть часов. Но какого дня – вчерашнего, полного впечатлений и событий, или уже следующего? Впрочем, большой роли это не играло. Анжелике до смерти хотелось принять ванну и перекусить.

Непривычно сильное чувство голода вызывал аромат срезанных цветов. Такого количества столь прекрасных созданий ей ещё не приходилось видеть. Везде – на полу, на резном бюро, в нишах и на полочках – в вазах самых разнообразных форм и расцветок были цветы. Они словно соревновались между собой изяществом линий и яркостью красок.

Анжелика сунула ноги в огромные мохнатые тапочки и прошлёпала к длинноногой, с узким горлышком, вазе, возвышающейся на трельяже. В пышном букете чайных роз она нашла записку, написанную ровным мужским почерком. «Добро пожаловать в Нью-Йорк!» – прочитала Анжелика. И подпись: Даниэль.

Красные пионы были от Микио, белоснежные хризантемы – от Кристиана, чувственные орхидеи – от Курта, нежные гортензии – от Эмилио. «Как это мило с их стороны!» – растроганно подумала Анжелика.

Надписи тоже были разные.

«Доброе утро, малыш, или добрый вечер – в зависимости от того, когда ты проснёшься», – писал Эмилио.

«Надеюсь, мой букет ты увидишь первым», – это Курт.

«Тысячи воздушных поцелуев», – романтично настроенный Микио.

«Пусть нашей спутнице приснятся самые счастливые сны», – Кристиан.

Анжелика вспомнила скромные гвоздики, что дарил ей Петька. Он состоял на учёте в милиции, нигде не работал и не учился – у него не было денег на розы. Те гвоздики навсегда останутся для неё самыми красивыми и дорогими цветами. Отчего-то вдруг букеты и записки показались ей скучными, и она потеряла к ним интерес. «Где же ванная?» – с досадой повторила Анжелика.

Взгляд её упал на бронзовую ручку. Дверь, почти незаметная в глубокой нише, как оказалось, и вела в заветную комнату. Она поразила девушку обилием различных усовершенствований – от флаконов причудливых форм до джакузи – и количеством зеркал. Из них на Анжелику со всех сторон глядело сонное, растрёпанное существо. Девушка недовольно покачала головой, повернула кран, выпустила в воду морскую соль с хвойным экстрактом. Лёжа в мерно колыхающейся воде и наблюдая, как искрится пена, Анжелика думала о том, что ждёт её впереди, где-то в глубине души всё же сохраняя недоверчивость к своему новому положению.

После целебной ванны и прохладного душа она почувствовала себя гораздо лучше. Накинув на плечи шёлковый халат с вышитым фламинго, она вернулась в спальню. Здесь ещё царил таинственный полумрак, но цветы больше не раздражали Анжелику и не казались высокомерными. Она распахнула тяжёлые бархатные шторы, за которыми оказалась терраса, уставленная горшками с пышными растениями. Анжелика открыла прозрачные двери, ведущие на неё, и ступила на узорчатый пол.

Сверху открывался удивительно красивый вид на зелёные, но уже тронутые желтизной, ровно подстриженные лужайки, плавно переходящие в линию густо разросшихся кустарников; за ними среди невысоких металлических построек блестела спокойная гладь искусственного озерка. Владения особняка огибала лёгкая изящная решётка, прочная и надёжная, как репутация швейцарского банка, а скрывали всё это от посторонних взглядов стройные ряды аккуратных деревьев, чьи ветви тесно переплелись между собой, образуя своеобразную живую изгородь.

красивый вид сверху из дома

Этот район назывался Аппер-Ист-Сайд, как потом узнала Анжелика, и его отличительной чертой была пышная зелень, роскошные картинные галереи и «браунстоуны». Особняки для преуспевающих граждан и знаменитостей, стоимостью в полмиллиона каждый, соседствовали с тонкостенными многоэтажками для секретарш и клерков, но сейчас Анжелике было не до этих особенностей социального уклада: она лишь наслаждалась увиденным, находя в подобном сочетании некий национальный колорит с налётом романтики в американском понимании. Через несколько минут чувство голода возобладало над эстетическими устремлениями, и она вернулась в спальню. В шкафу её ждал заботливо приготовленный лёгкий прогулочный костюм – переодевшись, Анжелика решилась покинуть комнату. Она прикрыла за собой дверь и в растерянности остановилась, не зная, куда сделать следующий шаг.

Справа и слева разбегались дугой двери, а широкая лестница посередине вела в холл первого этажа. Поразмыслив, Анжелика решила не будить своих компаньонов, а спуститься вниз и самой попробовать разыскать что-нибудь съестное. Окончательно запутавшись в дверях и коридорах первого этажа и потеряв представление об истинных размерах особняка, Анжелика толкнула последнюю из всех дверей, чьи замки ещё не были тронуты простейшей системой безопасности, и оказалась снаружи.

Снизу живописные окрестности особняка казались ещё более распростёртыми, и Анжелика побрела наугад по бесконечным гравиевым дорожкам, с интересом изучая всё, на чём задерживался её острый и любопытный глаз. Бесполезно искала она изъяны в устройстве аллей и хоть местами торчавшие веточки в кустарниках – всюду буйство природы было подчинено строгой руке заботливого садовника.

Она миновала уютные клумбы цветов, обошла озерцо, остановилась у запертых ворот. Узорчатый чугунный страж безмолвно смотрел на девушку причудливыми изгибами решёток, и она попыталась вспомнить, как их открывали накануне. Конечно, ведь у Даниэля было дистанционное управление! Анжелику взяла досада на автоматизированную жизнь Штатов, но что такое забор для выросшей в провинции девчонки! Лазание в садах, улепётывание от сторожей не только нагоняло желанного адреналина, но и научило преодолевать преграды любой высоты. Оглядевшись, девушка ловко взобралась на близко растущее дерево, едва коснулась ногой продолжающего безмолвствовать стража, и очутилась на улице.

Нащупав в кармане одну-единственную бумажку в два доллара, предусмотрительно помещённую ею туда из небольших сбережений, Анжелика послушно отдала себя на волю бетонной полосы проспекта, которая, местами прерываясь рядом других улочек и перекрёстков, уводила её всё дальше от дома и новых друзей.

Несмотря на ранний час, город гудел оживлённо голосами спешащих по делам американцев. Анжелика пытливо всматривалась в лица всевозможных мастей, стараясь поймать те черты, что и определяют истинного янки, как вдруг, прямо перед ней, на одном из перекрёстков взметнулась статуя Свободы. Рядом стояли зеваки.

Анжелика протолкалась поближе, чтобы как следует рассмотреть необычную уличную скульптуру. Как и полагалось для статуи Свободы, её голову украшал венок, высоко поднятая рука сжимала факел с бронзовым язычком пламени, а тяжёлые складки платья-хитона ниспадали с постамента. Анжелика подняла голову, и совершенно неожиданно её взгляд встретился с блестящими глазами статуи. Какое-то мгновение они вглядывались друг в друга, затем веки статуи слегка дрогнули и она отвела взгляд. Статуя была, несомненно, живая!

Одежда, лицо, гладкая причёска с тяжёлым узлом волос, обнажённые руки – всё было покрыто краской под старую бронзу, всё закрашено вплоть до изящных туфелек и постамента из фанерных ящиков, обтянутых материей. Женщина изображала статую, вероятно, всего несколько минут – дно коробки у её ног покрывали редкие центы и долларовая бумажка. Взгляд тёмных глаз снова задержался на лице Анжелики, и она вздрогнула, ощутив, что именно в эту минуту Нью-Йорк приветствовал её. Она нерешительно сжала в кулаке зелёную бумажку и вдруг, в порыве, с благодарностью опустила деньги в коробку.

На душе сразу стало легко. Послав девушке-Статуе прощальную улыбку, Анжелика продолжила знакомство с городом, испытывая жажду немедленных открытий, пока её путь не преградил заманчивый и многообещающий «Макдональдс». Чувство голода снова взяло верх, девушка обеспокоенно огляделась по сторонам в поисках метро – ей казалось лучше возвратиться домой: в этот час, должно быть, уже все проснулись. Ближайшая подземка приветливо распахнула перед ней свои двери; спустившись по трём десяткам ступеней, Анжелика попала на мрачную, плохо освещённую, замусоренную платформу, где её коварно обволок застарелый запах мочи.

Только почтенным возрастом подземки можно было объяснить все недостатки – отсутствие вентиляции, низкую глубину залегания, обшарпанность и грохот. Анжелика в растерянности остановилась у турникета, пытаясь привыкнуть к тому, что в Москве является полной противоположностью, и снова её взяла досада – уже на саму себя – за те оставленные у ног статуи два доллара. Пришлось идти к кассе. Заспанный кассир хмуро взглянул на неё, натягивая на лицо дежурную улыбку.

станция метро в Нью-Йорке

– Вы знаете, мне нужно попасть домой, в... – Анжелика остановилась, поражённая тем, что даже не представляет, где живёт Даниэль, – к несчастью, я не знаю своего района, – при этих словах брови кассира подозрительно поползли вверх; Анжелика спохватилась и постаралась объяснить как можно яснее, – я только вчера приехала в Нью-Йорк. Вместе с друзьями мы остановились в одном красивом доме, огороженном решёткой, а сразу за домом начинается проспект, вдоль другой стороны которого расположены многоэтажки. К сожалению, сегодня я вышла погулять и не обратила внимания на то, как найти дорогу назад.

– Вы думаете, рельсы метро пролегают мимо Вашего района и из окон электрички тот самый «красивый дом» предстанет перед Вами во всей своей узнаваемости? – насмешливо поинтересовался кассир.

Анжелика беспомощно посмотрела на него и зачем-то добавила:

– У меня было всего два доллара, но и их я отдала статуе Свободы на перекрёстке...

Кассир внимательно посмотрел на неё.

– Если бы не Ваш милый и достаточно приличный вид, – сказал он, – я бы принял Вас за сумасшедшую – ими кишит подземка по ночам, – но, по-моему, Вы относитесь к той категории туристов, которые вечно попадают впросак и ищут приключений, на самом деле не желая этого. Таких тоже полно в Нью-Йорке. Идите, и удачи Вам в Вашем поиске, – добавил он, пропуская её, – я же восхищаюсь Вашей безумной смелостью.

Слова кассира озадачили девушку, но тратить временя на поиск их скрытого смысла она не стала. Как только подошла электричка, Анжелика уверенно вошла в вагон – по её расчётам, следующие две остановки должны были максимально приблизить её к тому району, откуда началась эта незапланированная прогулка.

В вагоне было холодно, работал кондиционер – после духоты платформы прохлада действовала освежающе. Анжелика скромно заняла сиденье в углу, и принялась рассматривать редких пассажиров, не подозревая, что нарушает основополагающее правило «прайвеси». Напротив неё, забравшись с ногами на сиденье, девушка примерно одного с ней возраста вслух репетировала утренний доклад; худощавый мужчина в самом конце вагона делал зарядку, и Анжелика невольно улыбнулась, представив, как были бы восприняты подобные действия в московской подземке; потом её глаза остановились на крупного вида мужчине, сосредоточенно жующего гамбургер, и желудок Анжелики возмущённо запротестовал. Из соседнего вагона вдруг появился высокий смуглый пуэрториканец – он был точно таким, каким их изображает Голливуд – и развязно бухнулся рядом с Анжеликой. Следующие несколько минут его дерзкие глаза бесцеремонно изучали её лицо, затем так же, по-хозяйски, заскользили по линиям её фигуры. Анжелика вся напряглась, стараясь не терять самообладания, одними глазами ища помощи у попутчиков.

Но все оставались равнодушными. Только молодой мулат напротив в потрёпанной одежде и полуразвалившихся кроссовках послал ей насмешливый взгляд, потом снова впал в дрёму, прервавшейся шумом от появления пуэрториканца. Тот чуть придвинулся к Анжелике, закинул руку за её спину, намереваясь придать намечающемуся разговору интимный характер – вот тогда слова кассира зазвучали в ушах девушки чётко и ясно. Дёрнувшись, поезд остановился. В вагон зашли охранники с металлоискателем и, едва завидев пуэрториканца, направились к нему. Они обращались с ним столь же бесцеремонно – вытащили из-за пазухи у него мачете, надели наручники и увели.

Анжелика вздохнула, освобождаясь от страха, и послала гневный торжествующий взгляд вновь очнувшемуся от дрёмы мулату. На следующей станции она вышла, он вышел следом. Не успела Анжелика снова впасть в панику, как на платформе появился человечек с тележкой, нагруженной всяческой едой. Двигаясь вдоль полотна, он стал громко выкрикивать о том, что некий благополучный мистер Джонсон угощает омарами всех желающих по случаю окончания колледжа дочерью. Анжелика невольно сбавила шаг, подозрительный мулат прошествовал мимо неё прямо к тележке, взял гору герметично упакованных одноразовых тарелок и сунул в карманы пару бутылок «колы». Анжелика с сожалением проводила глазами раздатчика с его тележкой, сгорая от желания догнать, и зная, что ни за что не сделает этого.

– Эй, маленькая принцесса! – окликнул её мулат, уже расположившийся на ступеньках и приготовившийся к трапезе. – Иди сюда! Даже если ты не голодна, я всё равно приглашаю тебя разделить со мной благотворительный обед мистера... как его? – Джонсона.


Глава 7. "Подземный Джерри"


Таша Аненкова

Использование материалов сайта в offline и online изданиях без согласования с автором категорически запрещается.

   Таша Аненкова 2011-2021 © Все права защищены Рейтинг@Mail.ru