Великолепная Одиссея
Ниагарский водопад экскурсия

Первые полчаса ушли на то, чтобы удобно расположиться в комфортабельном чистеньком вагоне, благо он весь был в распоряжении Даниэля.

– Тебе нравятся американские поезда? – поинтересовался он у Анжелики.

Девушка оторвалась от созерцания пейзажа за окном:

– Да. Правда, я нигде не встречала такого комфорта... Но ведь он для тех, у кого есть деньги и власть. Разве простому американцу всё это доступно?

Даниэль ничего не ответил на эти слова. Он опустился рядом и устремил свой взгляд в окно. Анжелика почувствовала неловкость, но продолжать разговор не решилась. К её радости, в купе заглянул Эмилио и своим эмоциональным выплеском разорвал атмосферу непонимания.

– Вы знаете, Таис меня выпроводила, – скорее удивлённо, чем оскорблено, поделился он, – ума не приложу, чем это я не угодил ей на этот раз?! Il mio cuore si divide!

– Что он сказал? – повернулась Анжелика к Даниэлю.

Тот улыбнулся одними глазами.

– «Сердце моё разрывается». Но, видишь ли, дорогой Эмилио, ещё Джон Стейнбек в своих «Деяниях короля Артура и его благородных рыцарей» предупреждал, что где-то в мире каждому уготовано поражение. Одних ломает поражение...

– ... других победа делает мелкими и высокомерными, – подхватила Анжелика, розовея от удовольствия – «Деяния» она читала, и ей нравилось, что наконец-то представилась возможность блеснуть своими познаниями. На компаньонов, однако, её эрудиция не произвела впечатления. Они восприняли её, как должное, а Эмилио невозмутимо добавил:

– Да, а величие свойственно тому, кто может вознестись как над поражением, так и над победой. Что ж, предпочту быть величественным.

Анжелика рассмеялась.

– Скромный Эмилио! Как это Таис упорно не замечает твоего жизнелюбия и самоиронии? Эти черты делают тебя очаровательным.

– Правда? – поддался вперёд итальянец. – Мне приятно, что хоть кто-то из нашей компании способен оценить меня по достоинству.

– Вы пока тут продолжайте обмениваться комплиментами, – поднялся Даниэль, – а я тем временем закажу для нас ланч и узнаю, как устроились остальные. Увидимся в обеденном купе.

Он вышел, но, несмотря на благодушие Анжелики и остроумие Эмилио, разговор не клеился.

– Послушай, Ан, с тобой что-то не так, – итальянец пересел к ней поближе, – не хочешь поделиться? Только не говори, что это погода делает тебя меланхоличной – такой чудесной свежей осени я уже давно не наблюдал!

– Американская осень мало отличается от тех мест, где я жила прежде. Сейчас в России тоже, наверное, похожая погода.

Нью-Йорк американская осень

– А, так ты тоскуешь по родине! – догадался Эмилио. – И, вероятно, по своим друзьям.

– К разлуке с ними я уже привыкла. Сейчас меня гложет тоска лишь по одному другу, – Анжелика доверительно посмотрела в глаза своего собеседника, – Подземному Джерри.

Вздох сожаления вырвался из её груди – она сдержала этот порыв, но Эмилио уловил его по слабому движению Анжеликиных губ.

– Неужели ты влюбилась в... Подземного Джерри?

Анжелика снисходительной улыбкой остановила красноречивый поток, готовый излиться из уст итальянца.

– Нет, не угадал. Джерри не тот человек, которого я могла бы полюбить. Хотя, бесспорно, каждый достоин любви. Но к Джерри я питаю искреннюю симпатию друга. Мне страшно за его будущее.

Дверь открылась и в купе заглянула Таис. Она не рассчитывала застать у Анжелики Эмилио, и поначалу растерянно замерла на пороге.

– Входи, – по-свойски махнул ей итальянец рукой, – мы с Ан уже заканчиваем разговор. Кстати, ты, Таис, тоже, наверное, неравнодушна к судьбе Подземного Джерри. Или уже успела позабыть о его существовании?

– Как ты можешь быть ехидным в таком вопросе, Эмилио?! – с упрёком ответила девушка. – Мне и в самом деле жаль Джерри. Человеку с его характером и мировоззрением не место в подземке, какой бы демократичной она ему не казалась.

– Туда он больше не вернётся, – вдруг сказал Эмилио, – в белом конверте, который передал ему Даниэль, был чек на сумму, достаточную и для обучения Джерри, и для его проживания, и даже на развлечения хватит, если, конечно, рассматривать развлечения позитивные. Теперь вы можете не волноваться за будущее этого юноши.

Таис медленно опустилась на сиденье.

– Какой благородный жест со стороны Даниэля! – восхищённо прошептала она. Потом, взглянув на Эмилио и Анжелику, быстро взяла себя в руки. – Разумеется, это останется между нами, ведь Даниэль, кроме всего прочего, скромен. Но я никогда не перестану удивляться неисчерпаемой глубине души этого человека.

– Пойдёмте, милые дамы, он ждёт нас к ланчу, – любезно предложил им Эмилио, и бразильянка с готовностью пташки, покидающей клетку, выпорхнула из купе. Анжелика чуть задержалась. Ей хотелось взглянуть в глаза Эмилио. За последние несколько секунд она вдруг поняла, что происходит между итальянцем и её подругой.

Таис благоговеет перед Даниэлем, а Эмилио безнадёжно влюблён в Таис. Однако, он хорошо прячет горечь поражения за бесстрастностью стального взгляда. И за обедом он привычно раздавал свои остроты по любому поводу – Анжелика напряжённо вылавливала те, которые, по её мнению, переходили границы приличия, но Эмилио всегда балансировал на грани.

Девушка вдруг поймала себя на мысли, что ей интересно развитие отношений между её спутниками. Надо же, почему она раньше не замечала влюблённости Таис в Даниэля, непонятной агрессии Курта к Кристиану, сдержанной манеры поведения Микио, который, казалось, временами витал где-то далеко отсюда? Вероятно, чтение литературы, рекомендованной Кристианом, пробудило в Анжелике интерес к жизни реальной, интерес, угасший с потерей близких ей людей.

Неожиданное открытие взволновало её. Всё, что происходило до этого дня, было любопытным и занимательным, но лишь едва касалось струн Анжеликиной души, оставляя глубину её неподвижной и, по сути, безразличной. А теперь... Анжелика даже отодвинула в сторону десерт. Она испытывает тоску по Джерри, переживает за безответное чувство Эмилио!.. После обеда она жадно взялась за газеты, торопясь проверить, насколько вовлечена в действительность её душа, но события, происходящие в мире, оставили девушку равнодушной. Её интересовали живые люди и живая реальность.

Это открытие вместе с тем напугало Анжелику. В дружбу с Сашей и любовь с Петей было вложено столько чувств, столько сил, что после того, как эти двое исчезли из её жизни навсегда, Анжелика поверила в то, что никогда больше жизнь не станет для неё радостной и интересной. Ей захотелось проникнуться безразличием к этому миру, – и она прониклась. Что же происходило с ней сейчас? Она с трудом дождалась прибытия поезда в Найагару-Фоллс. Ей хотелось свежего воздуха, а в вагоне, хоть и работал кондиционер, тяжело было вздохнуть полной грудью.

Смятение Анжелики не укрылось от Даниэля. Когда они поселились в гостинице, он пришёл к ней в номер. Анжелика открыла дверь, на секунду задержавшись перед зеркалом. «Странно, – подумала она, поправляя волосы, – мне должно быть безразлично внимание этого мужчины».

Значит, на самом деле всё обстояло иначе. Открывая дверь, Анжелика нервничала оттого, что сей факт осознался ею за секунду до встречи с Даниэлем. Она изо всех сил пыталась взять себя в руки, и когда Даниэль увидел её, он встретил на лице девушки холодную строгость. Впрочем, Анжелика решила быть достаточно вежливой.

– Мне можно зайти?

– Но ведь мы встречаемся в холле через пятнадцать минут, – удивилась она.

Даниэль вошёл сам и закрыл за собой дверь.

– Я знаю, – мягко сказал он. Его голос нравился Анжелике тем, что мог быть разным – и властным, и ласкающим – и она снова поддалась его успокаивающей интонации. С Даниэлем можно было чувствовать себя в безопасности.

– Анжелика, мне Кристиан сказал, что ты сегодня бледна и неразговорчива. Да я и сам заметил. Ты хорошо себя чувствуешь?

– Уже лучше, – улыбнулась девушка, растроганная его заботой.

– Значит, были проблемы? – Даниэль не сводил с её лица проницательного взгляда. – Скажи мне, я должен знать. Меня волнует твоё здоровье.

– Лёгкое недомогание, связанное с путешествием по железной дороге, – нашлась она, – но теперь всё в порядке.

Он продолжал внимательно смотреть на неё.

– Экскурсия к Ниагарскому водопаду восстановит твои силы.

– Да, мне не терпится взглянуть на это чудо природы, – подхватила Анжелика, – оно и в самом деле так великолепно, как его описывают?

Даниэль опустился в кресло напротив.

– Поверь мне, Ниагара стоит всех этих восторгов, – убеждённо сказал он, – это настоящая природная жемчужина! Правда, нам выпадет возможность наблюдать лишь Американский водопад – часть Ниагарского – на фотографиях чаще всего фигурирует именно он. То, что ближе к левому, Канадскому берегу Ниагары, как правило, окружено густым облаком водяных брызг, и поэтому труднодоступно для зрителей.

ниагарский водопад вид

– Значит, водопад на самом деле представляет собой два потока?

– Три. Последний менее известен, но способен доставлять туристам такие острые ощущения, какие не могут подарить ни Канадский, ни Американский водопад. Это струя шириной в двадцать метров; её называют Центральным, или Лунным водопадом, по названию крохотного островка, расположенного рядом. На эту часть водопада стоит потратить время, чтобы побывать в её «Пещере ветров».

– «Пещере ветров»?

– Я не скажу больше ни слова, – поднялся Даниэль, – я хочу, чтобы ты увидела всё своими глазами, прочувствовала то, что слова передать не в силах.

Ровно в назначенное время все собрались в холле гостиницы. К подъезду был подан лимузин – его водитель поспешно распахнул дверцы, но Даниэль вдруг передумал воспользоваться его услугами, и предложил добраться до водопада пешком. По дороге их обогнал автобус со школьниками, галдящими, как стая птиц; ближе к водопаду им стали встречаться счастливые молодые пары – Даниэль сказал, что многие молодожёны предпочитают проводить здесь свой медовый месяц; но встречались и стареющие кавалеры со своими стареющими спутницами. Эти пары брели молча, с серьёзными лицами. Старички приезжали сюда, чтобы посмотреть на водопад, такой же могучий, как и в пору их юности. В целом, объяснил Даниэль, восприятие Ниагары американцем – глубокое национальное чувство. Нигде в Соединённых Штатах они не встретят больше такой сосредоточенности.

Спустившись на лифте, устроенном в вырытой на берегу шахте, к самому подножью Ниагары, и облачившись в прорезиненные плащи, семеро путешественников ощутили тот же благоговейный ужас, что и люди вокруг них. Перед необузданной мощью природных сил все равны. Водяная стена грандиозно рушилась вниз в каких-нибудь полутора метрах от зрителей, поделиться своими ощущениями не представлялось возможным – из-за шума «грохочущей воды» (так по-ирокезски звучит «Ниагара») стоящий рядом человек ничего не слышал.

Был вечер, и белопенная голубоватая стена воды начинала подсвечиваться разноцветными лучами сотен прожекторов, создавая сказочную иллюминацию, словно великое чудо природы демонстрировалось в мюзик-холле. То было потрясающее зрелище. Неровная, чуть волнистая и как будто взлохмаченная стена вспененной воды эффектно разбивалась о громоздящиеся внизу огромные куски упавших каменных глыб, и воображение туриста прямо-таки требовало роковых и жутких историй, связанных с грозным обликом безграничной суровой стихии.

Позже, когда путешественники поднялись обозревать общий вид водопада, гид рассказал ирокезскую легенду о Деве Тумана:

– Каждый год индейцы выбирали самую красивую девушку, чтобы принести её в жертву богу Маниту, жившему в пучине под водопадом. Красавицу наряжали, сажали в пирогу без вёсел и отталкивали от берега выше Ниагары. И Дева Тумана, как называли принесённую в жертву, улыбалась и пела, плывя к водопаду, – ведь ей выпало великое счастье встретиться со всемогущим божеством! Но однажды выбор пал на красавицу – дочь великого вождя ирокезов. Не в силах вынести разлуки с любимой дочерью, он бросился в пучину с края скалы и погиб в ниагарских водоворотах. С тех пор ирокезы, лишившиеся самого мудрого и храброго вождя, навсегда покончили с жутким обрядом, чтобы впредь не случалось подобных трагедий.

Пока туристы, впечатлённые рассказом гида, с чувством почтительного благоговения созерцали водопад, Эмилио занял место рядом с Таис и невинно заметил:

– Не советовал бы я тебе, belissima, родиться ирокезской дочерью. Слава Богу, ты бразильянка и к тому же живёшь в современном обществе!

– По-моему, у ирокезов не было такого предания, и столь поэтичная легенда попросту выдумана хитроумными гидами для развлечения туристов, – громко сказал Курт.

– Так считаешь не ты один, – повернулся к нему Кристиан, – но, между тем, реальная история Ниагары полна скрытых драм и трагедий. Мне пришлось как-то оперировать одного безумца, решившего спуститься с водопада в бочке. Парень выжил, вкусил немного славы, но, насколько мне известно, счастья ему это не принесло.

– Счастья! – презрительно фыркнул Курт. – А разве не в безумных поступках заключается оно?

– Правда, в чём же оно состоит? – разговор заинтересовал и Анжелику. – Как ты думаешь, Даниэль?

Обращение девушки к старшему брату задело самолюбие Курта, и он замолчал, отвернувшись.

– Счастье? – переспросил Даниэль. – Я задумывался над этим вопросом ещё в юности. Мне кажется, счастье, это когда твои любимые, близкие люди находятся рядом и ты можешь окружить их заботой.

счастливая семья

Курт живо развернулся.

– А если близкий и любимый человек вдруг предаст? Ты окружишь тогда его заботой, и будешь ли счастлив при этом?

Курт упорно избегал смотреть на Кристиана, но француз уже понял, к кому были обращены его слова. Даниэль тоже понял это, и счёл своим долгом послать кузену предупреждающий взгляд. Курт, встретив его, осёкся и, сделав над собой усилие, пробормотал:

– Да я что... Я ж гипотетически...

Назревающий конфликт был предотвращён; в этот момент гид продолжил экскурсию, предлагая закончить её на том самом островке, о котором поведал Анжелике Даниэль. Знаменитая «Пещера ветров» находилась именно там – спустившись по винтовой лестнице вниз, путешественник мог пройти по уступу между известковым обрывом и падающей стеной воды Лунного водопада. Прогулка в тучах брызг под грохот разбивающихся водяных струй была, как сказал гид, самым захватывающим ощущением для посетителей Ниагары. Заслышав это, группа туристов заволновалась, предвкушая сладость острых ощущений, но гид неожиданно заявил:

– Недавно власти запретили эти рискованные экскурсии. Край уступа уже не так прочен, и есть опасения, что он может обрушиться в самый неподходящий момент. Подобные случаи уже бывали. Два раза вниз срывались глыбы весом в семьдесят пять и двести тысяч тонн. Пришлось даже на время перекрыть реку выше водопада так, чтобы вся вода текла через Канадскую часть – Подкову, – и капитально «отремонтировать» бетоном известняковый уступ, с которого срывается Американский водопад. К сожалению, теперь мы можем лишь наблюдать «пещеру ветров».

Туристы разговорились, сокрушённо обсуждая запрет властей и прелести теперь уже недоступного развлечения, а гид украдкой бросил взгляд на часы, готовясь завершить экскурсию, как вдруг от толпы отделился молодой человек и, перепрыгнув заграждения, в два счёта оказался у самого уступа. Он действовал так быстро и ловко, что был замечен только тогда, когда стал карабкаться по лестнице вниз.

– Курт, авантюрист ты этакий! – крикнул Эмилио и чуть было не кинулся вдогонку, но гид удержал его.

– Он-то сумасшедший, но Вы!

Внимание всех туристов было целиком поглощено происходящим. Сделав шаг к известковому обрыву, Курт повернулся и помахал рукой. Бесполезно было что-либо кричать ему – он не услышал бы ни слова из-за шума падающих струй Лунного водопада. В следующее мгновение он исчез за ними.

Его друзья напряжённо всматривались в тучу брызг, но ничего не видели. Лишь когда Курт появился по другую сторону уступа, они облегчённо вздохнули. Но вслед за этим волнение снова охватило их – Курт решил вернуться тем же путём.

Через пять минут он стоял, окружённый со всех сторон изумлёнными и восторгающимися туристами; промокший до нитки, но счастливый. Победоносно, с лёгкой примесью высокомерия поглядывая на окружающих, он сказал громко, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Совершение безумного, запретного поступка может подарить гораздо более прочное счастье, чем близость любимого человека!

Кристиан отвернулся и побрёл прочь. Как медик, он понимал, что Курт подменяет чувство счастья выбросом адреналина, ему не хотелось видеть псевдогероизм нахального немца.

Никто не заметил его ухода. Рассерженный гид говорил, что инцидент станет известен властям, и тогда уж они позаботятся убрать винтовую лестницу; туристы потешались над случившимся, а спутники Даниэля возмущённо выговаривали Курту за то, что он заставил их волноваться. Один Микио не участвовал в этом процессе – он спешно фотографировал всё, что могло отразить произошедшее.

– У меня голова кругом идёт! – призналась Таис. – Курт, какой ты глупый – ведь это опасно!

Юноша виновато опустил голову, украдкой кидая взгляды на Анжелику – именно её упрёк он воспринял бы болезненно. Но Анжеликины глаза смотрели на него благосклонно, как будто она понимала и его поступок, и сказанные им слова.

– А где Кристиан? – вдруг спросил Микио, не обнаружив в кадре их спутника. Поискав глазами, он увидел его удаляющуюся фигуру. – Да вот же он!

Даниэль чуть наклонился к своему кузену и голосом, не суровым, но хлёстким, произнёс:

– Я думал, ты повзрослел, Курт. Ты ведёшь себя, как мальчишка.

Барон мужественно выдержал его взгляд.

– Отправишь в Германию, к Mama und Papa?

Даниэль покачал головой.

– Нет. Я обещал твоему отцу – что бы ни случилось, я закончу своё путешествие с его сыном на борту.

Даниэль догнал Кристиана. Они продолжили путь вдвоём, о чём-то оживлённо разговаривая, а их оставшиеся пятеро спутников уныло брели позади: восторги и искры юмора испарились, когда всем стало ясно, что случилось что-то грустное и неприятное.

И снова Анжелика поймала себя на мысли о том, что принимает близко к сердцу печаль и волнение своих спутников. Она понимала каждого в отдельности, но сложить целую картину из разрозненной мозаики фактов и эмоций ей было трудно, потому что, ко всему прочему, здесь оказались замешаны её собственные чувства.

За ужином, однако, общее настроение переменилось. Прежде, чем приступить к еде, Даниэль сказал, придав своему голосу несколько загадочный оттенок:

– Утром, сразу же после завтрака, мы летим в Лос-Анджелес. По пути нам посчастливится бросить беглый взгляд на Большой Каньон и, возможно, даже полюбоваться его красотами.

– Как же! – возразил Курт. – Станет авиакомпания тешить наше воображение! Максимум, что мы увидим с высоты птичьего полёта, это горы в пелене разорванных облаков.

Тут вмешался Эмилио.

– Твой кузен, вообще-то, не рядовой гражданин, Курт, если ты помнишь. И на его личном самолёте тебе тоже приходилось летать. При чём тут авиакомпания?

– Да, мы летим на частном самолёте, – подтвердил Даниэль, – именно он поможет нам приблизиться к Каньону настолько, что станет возможным увидеть всю его притягательность. Встреча с ним оставит неизгладимое впечатление.

Таис откинулась на спинку стула и чуть улыбнулась. Большой Каньон это, может быть, здорово, но она жаждала встречи с Лос-Анджелесом. Вот где, по расчётам девушки, ждали её неизгладимые впечатления.


Глава 16. "Большой каньон"


Таша Аненкова

Использование материалов сайта в offline и online изданиях без согласования с автором категорически запрещается.

   Таша Аненкова 2011-2021 © Все права защищены Рейтинг@Mail.ru