Великолепная Одиссея
Знакомые незнакомцы компаньоны

Несмотря на все треволнения, связанные с игрой в казино, Анжелике хватило пяти часов сна. После такого короткого отдыха ум оставался ясным, а в теле чувствовалась лёгкость, к которой после душа добавилась бодрящая свежесть. Переодевшись, Анжелика постучалась к Микио, решив предложить ему свою помощь в приготовлении обеда. У Даниэля, конечно, был целый штат обслуживающего персонала, но во время своего пребывания в Нью-Йорке он решил дать им выходные. Лишь садовник остался жить в отдельном белом домике с красной крышей, и иногда из глубины сада доносилось монотонное жужжание его газонокосилки.

Еду заказывали по телефону, но чаще всего компаньонам приходилось обедать и ужинать в городе. Даниэлю хотелось создать в своём доме уютную семейную атмосферу, поэтому присутствие прислуги представлялось ему недопустимым. Анжелика об этом не знала. Обходя огромный особняк в поисках Микио, она могла лишь догадываться, что невозможно содержать всё это хозяйство без помощи.

"Где же Микио?" – задалась она вопросом, обнаружив на кухне расставленные по столу тарелки с рисом, рыбой и редиской. Все помещения первого этажа были пусты, и тут Анжелика вспомнила слова Эмилио о том, что по утрам японца можно застать в спортивном зале. Он был расположен в подвальном помещении дома и, к радости девушки, оказался открытым. Анжелика осторожно вошла, предварительно оповестив своё появление стуком в дверь, но никого не увидела. Только многочисленные тренажёры, расставленные вдоль стен, встретили её, на мгновенье привлекая внимание. На них можно было тренировать, наверное, все группы мышц. Анжелика с любопытством рассматривала все эти приспособления – многие из них она видела впервые. Вдруг сверху к её ногам упал небольшой тёмный предмет. Им оказалась тонкая стальная пластинка, напоминающая по форме шестерёнку, лёгкая и острая. При виде её Анжелике стало не по себе. Она быстро подняла глаза и прямо над собой увидела гигантского чёрного паука, распластавшегося на потолке. В следующее мгновенье, предупреждая крик девушки, «паук» произнёс голосом Микио:

– Анжелика, не бойся! Это всего лишь я.

Сгруппировавшись, Микио спрыгнул и приблизился к девушке, успевшей для пущей безопасности отойти к двери. На японце был чёрный балахон с капюшоном и маска с прорезью для глаз.

ниндзя в черном балахоне

Микио стянул её с лица и улыбнулся Анжелике:

– Я в самом деле тебя напугал?

– Да, было не очень приятной неожиданностью обнаружить на потолке непонятное существо. Как тебе это удаётся, Микио?

Он завернул один из рукавов, и на запястье блеснули острые шипы широкого браслета.

– Как видишь, ничего сверхъестественного, – будничным тоном пояснил он, – а теперь верни мне, пожалуйста, сюрикэн.

– Что-что?

– Ты держишь его в руке.

Анжелика механически протянула ему стальную пластинку, свалившуюся с потолка. Воображение её было покорено, а мысль лихорадочно работала, ища ответы на внезапно возникшие вопросы.

– Микио... у меня в голове всё спуталось, – призналась она, не спуская с мужчины почтительного и одновременного настороженного взгляда, – кто ты?

С секунду поколебавшись, Микио ответил:

– Я – ниндзя.

Если бы не тот чёрный паук у неё над головой, и не эта странная вещица, наводящая ужас, Анжелика могла бы подумать, что признание Микио было розыгрышем. Сделай он его в другой обстановке, другой одежде и другим тоном, она просто рассмеялась бы, настолько неправдоподобными могли показаться ей сами слова. Ниндзя в её воображении имели отношении к кинематографу и учебникам истории, а тут перед ней стоял человек и утверждал, что он – один из этих легендарных «невидимок».

Желая успокоить девушку, Микио положил ей на плечо свою руку и вывел через террасу к полю для гольфа. Анжелика послушно следовала за ним, не чувствуя больше страха, но всё ещё пребывая в замешательстве.

– В былые времена, – начал Микио, – собратья сразу же убили бы меня, стоило мне только сказать кому-нибудь, что я – ниндзя. Судя по твоей реакции, ты имеешь определённое представление об этих людях.

– Да, я, как и все, смотрю кино.

– Именно благодаря кино многие верят, что ниндзя на самом деле обладали сверхъестественными способностями. В кинолегендах по милости сценаристов правда настолько тесно переплетается с вымыслом, что отделить одно от другого неподготовленный зритель просто не в состоянии. Даже сам факт существования ниндзя вызывает у некоторых сомнение. Между тем, хотя их очень мало, они есть и в сегодняшней Японии.

– Например, ты.

– Например, я, – подтвердил Микио, – представитель тридцать второго поколения ниндзя в своём роду. Тем не менее, искусство нин-дзюцу я начал изучать только с девяти лет – довольно поздно по классическим меркам. Оно вообще стало возрождаться в Японии лишь в последнее время. Уже, конечно, не под тем таинственным покровом, и не для тех целей, что раньше, но как альтернатива любому виду спорта. Что касается меня, я горячо приветствую это возрождение: нин-дзюцу предполагает совершенство не только тела, но и духа.

– Кто ещё знает о том, кто ты? – спросила Анжелика, вспомнив разговор на яхте, когда для Таис стала открытием профессия Эмилио.

– Очень немногие. Эмилио – он мой друг, и Даниэль – ему это положено по рангу. Он просто обязан знать обо всех наших пристрастиях и увлечениях.

– Неправда, – скептически отозвалась Анжелика, – он не может знать обо мне больше того, что я рассказывала сама.

– Ну, для этого у него есть целое кругосветное путешествие, – уклончиво ответил Микио, – он воспользуется им. Даниэль должен знать о нас как можно больше, чтобы суметь защитить в случае необходимости. Конечно, все мы люди взрослые, зрелые, но как организатор этой поездки Даниэль берёт на себя личную ответственность за каждого из нас.

– Американский папа?

– Анжелика, мне не нравится, как ты говоришь о Даниэле. Холодная война между Россией и Америкой уже закончилась.

– Когда речь заходит об отношениях мужчины и женщины, нет смысла употреблять милитаристские термины, – быстро ответила девушка и, больше не давая Микио возможности быть проницательным, перевела разговор, – хочешь, я помогу приготовить завтрак? То, что ты оставил на столе, выглядит заманчиво.

– Ты хочешь сказать, аппетитно?

– Аппетитно оно будет выглядеть на наших тарелках непосредственно перед актом приёма пищи, – весело парировала Анжелика, – так ты берёшь меня в помощники?

За этим занятием и застал их Курт.

– Священнодействуете? – бодро поинтересовался он, успев кинуть на стол свой любопытный взгляд. – Кто же соорудил этот великолепный натюрморт?

– Это салат из редиски, – будничным тоном отозвался Микио, продолжая ловко орудовать ножом.

– «Салат из редиски» звучит слишком прозаично для такого блюда, – не отставал юноша. – Микио, было бы кощунством подступить к нему с вилкой и зубами!

– Японская традиция предписывает не поглощать пищу, но наслаждаться ею, – с удовольствием принялся объяснять Микио, – отсюда и требования к кулинарам: мало, чтобы блюдо было изысканным на вкус. Оно должно радовать глаз и удовлетворять самое взыскательное эстетическое чувство.

японский салат изысканное блюдо

– Ну, этого добра нам хватит сегодня вечером. Вы уже знаете?

Микио и Анжелика оторвались от приготовления блюд и с интересом посмотрели на юношу.

– Ты уже знаешь, что нас ждёт сегодня вечером?

– Да. Прескучнейшее занятие. Вчера, когда я почти лёг спать, зашёл Даниэль и сказал, что ему только что позвонил друг и пригласил на свадебную церемонию. Он и его невеста – известная вам дама с голливудской фабрики грёз – жаждут заполучить всю нашу компанию. По их замыслу, мы должны «благословить» их свадебное путешествие. Обычная романтическая чепуха.

– Ты столь небрежно говоришь о романтике, а ведь сам являешься её большим поклонником, – заметила Анжелика, задетая словами Курта. Она так хотела подружиться с ним настоящим, а он с небрежной лёгкостью прятался за ширму подобных слов.

– Ладно, ребята, вы тут продолжайте, а я пойду в бассейн освежиться, – не меняя тона, сказал Курт, – все подробности вам расскажет Даниэль. Только вы сами ничего не спрашивайте. Он, всё-таки, пришёл ко мне, как к брату. Меня не выдавать!

За завтраком эти подробности оказались настолько неожиданными, что взволновали и Анжелику, и Таис. Когда были произнесены имена жениха и невесты, внимание переключилось с японских лакомств на предстоящее событие.

– Можно было догадаться, что друзья у Даниэля – известные всему миру люди, – поделилась Таис с Анжеликой, – но я никогда даже представить себе не могла, что буду присутствовать на свадьбе столь «звёздной» пары! Но что же мы наденем? Все вокруг будут блистать, а мы...

– И вы тоже, – заверил её Даниэль, – после посещения музеев мы заедем в салон вечерних платьев и вы выберете то, что вам придётся по вкусу.

– Кажется, я нарушила все правила приличия, высказав вслух свои опасения, – покраснев, произнесла Таис, – но стоило мне лишь представить всё это «звёздное» собрание...

– Не переживай, Таис, – вмешался Эмилио, – «звёзды» такие же люди. Возьмём, к примеру, меня. На небосклоне мирового кинематографа для меня отведено немало места, но тебя, по-моему, это совсем не впечатляет. Кристиан, будь другом, не заноси наш диалог с Таис в путеводный дневник. Я бы не хотел, чтобы потомки судили обо мне по этим речам.

– Я полагаю, Эмилио, только что произнесённые тобой реплики когда-то принадлежали твоим героям, – с улыбкой ответила Таис.

– Чистейшей воды импровизация, – с серьёзным видом возразил тот, – ты недооцениваешь артистичность моей натуры, cara.

– Если вы будете продолжать в том же духе, все музеи Нью-Йорка закроют для вас двери, – заметил Джерри, взглянув на часы, – и салоны тоже.

Замечание подействовало, и если были ещё произнесены за столом слова, то лишь в адрес Микио и его кулинарных шедевров, которых к концу завтрака уже не существовало, но, несомненно, они доставили и эстетическое, и физиологическое удовольствие.

К двум часам дня путешественники стояли перед спиралевидным зданием музея Гуггенхейма.

– Это даже не музей, а сооружение, состоящее из выставочных залов, – прокомментировал Джерри архитектурное зрелище Нью-Йорка.

Внутри их ждали картины. Шагал, Пикассо, Сальвадор Дали, как всегда, впечатляли каждого, кто смотрел на их полотна; один Джерри оставался равнодушным к мировым шедеврам. Он едва сдерживался, чтобы никого не торопить, и только когда они, наконец, прибыли в музей естественной истории, его сосредоточенная молчаливость испарилась, освободив место для эмоций и восторгов.

Как и следовало ожидать, он потащил своих новых друзей в отдел ихтиологии. К его огорчению, заинтересованность выказали только Микио и Кристиан. Даниэль признался, что его любимое место – это большой зал, где в нишах разместились перспективные панорамы всех зон земного шара. Носороги, слоны, жирафы в тропиках, всевозможные змеи в песках, пингвины у айсбергов были изображены в натуральную величину и казались живыми на фоне рельефно освещённого ландшафта.

– Послушай, – Даниэль протянул Анжелике наушники и, надев их, она услышала, как рычит тигр, воет койот, поёт редкостная птица. Даниэль прильнул к уху девушки и, слушая рассказ о том или ином животном, показывал его в панораме.

– Звери Даниэля для неё гораздо притягательнее, чем рыбы Джерри, – не преминул заметить Курт, когда вернулся вместе с Эмилио и Таис из планетария и застал Анжелику и кузена всё у тех же изображений.

Коллекции музея были просто необозримы: осмотреть их за несколько часов не представлялось возможным, и друзья покинули его с сожалением. Силы были на исходе, воображение требовало отдыха, к тому же их подгоняло время. Наскоро поужинав в ресторане, девушки отправились в салон, а оттуда – в загородное имение брачующихся.

Свадебная церемония прошла спокойно и торжественно. Сначала всю компанию представили счастливым жениху и невесте, потом священник выполнил необходимые процедуры, и началась, собственно, праздничная часть. Однако вскоре Анжелика почувствовала скуку. Слишком уж много было блеска, нарядов, неестественно громкого смеха. На следующий день газеты, несомненно, опишут эту вечеринку в самых ярких красках, но, по мнению Анжелики, этим краскам не хватало насыщенности. Она бродила среди гостей с бокалом шампанского, к которому так и не притронулась, и рассеянно отвечала на общие фразы, не то что бы уклоняясь от разговора, просто чувствуя, что не в состоянии поддержать ни один из них, даже если бы его завёл сам президент Америки. В отличие от девушки, её компаньоны развлекались вовсю, и Анжелике стало немного завидно оттого, что они сумели проникнуться атмосферой праздника, а она – нет.

– Ан! – вдруг кто-то окликнул её и, повернувшись, она увидела Джерри. Его бокал тоже был полон. – Можно тебя на минутку?

Он отвёл её к машине, за рулём которой уже сидел Курт.

– Это заговор? – поинтересовалась Анжелика, удивлённая тем, что оба юноши предпочли шумному веселью уединённую автостоянку.

– Я предупреждал, что свадьба «звёзд» – прескучнейшее занятие? – повернулся к ней Курт. – Предлагаю сбежать от этого «веселья» и провести время с гораздо большей пользой. Поедем со мной, я покажу вам чудесные места.

Слова Курта прозвучали обыденно, но у Анжелики от них дух захватило. Ведь это был почти настоящий побег!

– А если нас хватятся? – всё же поделилась она сомнениями.

– Мы взрослые люди, Ан, и имеем право находиться там, где сочтём нужным.

– Курт прав, Анжелика. И потом – я иззевался на этой свадьбе! – сказал Джерри и решительно захлопнул за собой дверцу автомобиля.

Ни секунды больше не раздумывая, Анжелика последовала его примеру. Идея ей нравилась!

Ехали они долго, сначала по безлюдному шоссе, потом, свернув с Риверсайд-драйв – дороги, бегущей вдоль Гудзона – спустились к самой реке, и их взорам открылся восхитительный вид на высокие горы Нью-Джерси. Было уже прохладно, и Курт накинул свой пиджак на оголённые плечи девушки.

– Наверное, я смешно смотрюсь в своём нарядном вечернем платье посреди этой дикой природы, – улыбнулась Анжелика, представив всю нелепость своего внешнего вида.

– Брось, Ан, разве на встречу с природой нужно приходить в рабочем костюме или деловой одежде? – глубокомысленно заметил Джерри.

Курт перевёл на него свой взгляд.

– А ты философ, мистер Подземные Коммуникации. Или ты сам не понял, что сказал?

Джерри смущённо молчал, не улавливая, к чему клонит молодой немец. Он хотел сказать только то, что сказал – и где тут можно уловить философский смысл?

– Я переведу вам, так сказать, с английского на английский, – продолжил Курт, разворачиваясь лицом к горам и делая выражение своего лица недоступным для собеседников. – Вот мы сейчас с вами наслаждаемся чудесным видом, но кто знает, не исчезнут ли эти величественные горы лет через пятьдесят – а, может, и раньше – под влиянием американской цивилизации? Сначала придут люди в деловых костюмах – оценят, прикинут; потом нагрянут люди в рабочей одежде – сравняют горы с землёй и застроят её небоскрёбами, – сделав паузу, он добавил. – Твой наряд, Анжелика, сейчас более соответствует случаю.

– Да, эта свадьба навеяла и на меня скуку, – помолчав, призналась девушка, – хотя на таких мероприятиях должно быть весело. Возможно, это всё из-за «звёздной» пары и не менее «звёздных» гостей. В их присутствии я просто робела.

– И зря, – прищурившись, вполоборота посмотрел на неё Курт, – я наблюдал за Таис – ей не было скучно, потому что она успела познакомиться со всеми светилами и с каждым из них найти, о чём поговорить.

Тут Джерри решительно прервал его.

– Насколько мне известно, Таис мечтает о карьере артистки – знакомства с людьми, ей подобными, будут полезны. Они дышат одним воздухом – как же ей не будет интересно?

– А почему заскучал ты?

– Я думаю, веселее всего мне будет на собственной свадьбе. Все остальные кажутся хорошо срежиссированными театральными представлениями. Это, конечно, субъективное суждение, но оно полностью отражает мои мысли.

– У тебя есть девушка? – не удержалась от вопроса Анжелика.

– У меня есть девушка! – неожиданно с жаром ответил Джерри. – Но ей нет до меня никакого дела! Я не в её вкусе. Не знаю, суждено ли мне когда-нибудь добиться её расположения, – он устремил свой взгляд в ночной простор, где в лёгком тумане вырисовывался неровный таинственный контур горного массива Нью-Джерси. Потом смиренно добавил, – эту девушку зовут Учёба. К счастью, одно мне известно доподлинно – её расположения добиться легче, чем внимания земной женщины.

– Знаешь, друг, – Курт свойски положил руку на его плечо, – расположение земной женщины стоит недорого, да простит меня Анжелика. Займись лучше девушкой по имени Учёба. Что-то подсказывает мне, она скоро раскроет свои объятья не для кого иного, как для тебя.

Возможно, Курт ударился бы в пространные рассуждения о любви и коварстве земных потомков Евы и, может быть, между всеми тремя вспыхнула бы ссора – так иногда Курт бывает неосторожен со словами; если бы внимание их не привлёк небольшой прогулочный теплоходик, из-за яркости иллюминации казавшийся карнавальной мушкой на лице танцовщицы. Он неспеша плыл по Гудзону, километрах в двух от берега, и с палуб доносились голоса, смех и музыка.

– Что они слушают?! – раздражённо воскликнул Курт. – Разве это мелодия? Возможно, её неплохо слушать в ночных клубах, но сейчас она разрушает идиллию, царящую на берегу. Где теперь атмосфера романтики?

Анжелике музыка, доносящаяся с теплохода, не мешала, но она чувствовала состояние Курта. Только что, несколько минут назад, вокруг них, над ними и внутри каждого начало ткаться нечто, позволяющее им стать настоящими друзьями, а не просто компаньонами. Вульгарная мелодия, несущаяся из динамиков, убивала атмосферу близости и доверия. Анжелике захотелось успокоить Курта крепким объятием, чем-то вроде материнского – таким расстроенным ребёнком казался он ей сейчас; но вместо этого она прикоснулась к его руке и тихим, нежным голосом произнесла:

– Курт, твоя игра на рояле не сравнится ни с чем. Жаль, что музыка, любимая тобой, не может послужить фоном, на котором разворачивается наш побег со свадьбы.

Лицо юноши неожиданно просияло.

– Да, Анжелика! Давайте вернёмся домой, и я сыграю для вас самые лучшие сочинения. Я выполню любой ваш заказ – хоть всю ночь!

Джерри скептически отнёсся к этой идее, хотя и не подал виду, но для Анжелики, уже слышавшей и видевшей Курта за роялем, такое продолжение вечера показалось восхитительным.

Они вернулись на Аппер-Ист-Сайд и, поставив машину в гараж, подошли к дому. Особняк стоял, погружённый в темноту; Курт предложил сходить за ключами к садовнику, одиноко живущему под красной крышей. Никто из них не знал, что накануне Даниэль отпустил и его. Тщетно побарабанив в дверь, Курт вернулся к друзьям и объявил:

– Уму непостижимо! Кажется, на всей территории, принадлежащей моему кузену, остались лишь мы трое. В домике для прислуги ни свет не горит, ни звука не доносится!

– Даниэль не думал, что мы вернёмся со свадьбы по отдельности, – сказал Джерри, – кстати, мы ещё и машину забрали – думаешь, твоему кузену это понравится?

– А, пустяки! Неужели Даниэль не найдёт, на чём приехать домой? Ты же не предлагаешь вернуться на эту вечеринку? Нет, ребята, я – пас. Именно сейчас мной владеет вдохновение – я бы мог сыграть шедевры не хуже их творцов! Надо придумать, как можно проникнуть в дом.

– Ну, – замялся Джерри, нерешительно поглядывая на дверь. Очень уж ему не хотелось представать перед новыми знакомыми в неприглядном свете. Но после этого «ну» Курт с такой мольбой взглянул на него, что Джерри сдался.

– Мне кажется, я смогу справиться с этим замком, – признался он, – даже ломать не придётся. А вдруг сработает сигнализация?

– Выключим! – безапелляционно произнёс Курт. – Правда, я не помню, чтобы дом наполнялся какими бы то ни было звуками, когда Даниэль входил в него. Не робей, Джерри, мы же не в гостях!

Джерри недолго возился с замком – и когда он открыл дверь, дом остался таким же безмолвным.

– Вот видите, всё ОК, как говорите вы, американцы, – весело сказал Курт, входя в холл и включая свет. Он протянул руку Анжелике и повёл её в комнату с роялем, – что говорят в таком случае русские, я не знаю, но сегодня, Анжелика, тебе предстоит услышать в живом исполнении самую прекрасную музыку, которую когда-либо сочинило человечество!

Он сел за рояль и стал играть всё подряд – Моцарта, Бетховена, Рубинштейна, Чайковского, Шопена – собрав их лучшие сочинения в великолепное попурри. Анжелика и Джерри слушали, думая каждый о своём, но иногда их мысли становились, как две капли воды, похожи друг на друга.

Много ли у нас друзей, которыми мы могли бы гордиться? Есть ли у нас в окружении люди, способные вызывать восхищение своим мастерством, увлечённостью? Джерри и Анжелика понимали, что им обоим выпала редкая возможность познакомиться с такими людьми, но если мысли девушки были окрашены цветами радости оттого, что ей предстоит провести не один месяц с интересными, незаурядными, талантливыми личностями, то у Джерри предстоящая скорая разлука вызывала прилив горечи.

Музыка, играемая Куртом, в немалой степени влияла на их настроение. Джерри уже не удивлялся такому странному на первый взгляд сочетанию – Курт и рояль. Пусть Курт и был славным парнем, весёлым и неунывающим, но с самого начала их знакомства Джерри видел, что этот юноша – большой бездельник. Чем занимаются избалованные переростки из богатых семей? И разве мог теперь Джерри объяснить, откуда у легкомысленного Курта такое серьёзное, глубокое понимание музыки? Никогда ещё для подземного парня никто не играл с таким мастерством и вдохновением. На ум приходили другие мысли и сравнения, но вскоре они спутались, уступая место самой мелодии, а потом окончательно исчезли: Джерри почувствовал вдруг, что он летит куда-то на крыльях, сотканных из волшебных звуков, и полёт этот дарил умиротворение.

Неожиданно Курт прервал игру. Друзья с тревогой посмотрели на него.

– Слышите? – кивнул он в сторону раскрытого окна. Из него доносились звуки сирены. – В Нью-Йорке полицейских машин больше, чем частных, а преступления совершаются каждую минуту. Меня эти звуки не вдохновляют. Давайте закроем окно, здесь уже не так душно!

Анжелика молча подошла к окну, а Джерри придвинулся к Курту и, глядя на него преданными глазами, сказал:

– Научи меня... так, как ты.

Курт добродушно усмехнулся, поймал руку Джерри и расставил его пальцы по клавишам.

– Нажимай поочерёдно этими двумя, и этими двумя. Мы сейчас с тобой сыграем в три руки.

Стоило прозвучать первым аккордам, как Анжелика вдруг повернулась к ним и издала какой-то нечленораздельный звук. Курт перестал играть, вопросительно взглянул на неё.

– Ребята, наш дом окружён полицейскими машинами.

полицейские машины ночью

Курт вскочил из-за рояля, приблизился к окну и осторожно выглянул.

– Тихо! – приказал он.

В наступившей тишине все трое услышали голос полицейского, говорившего через рупор:

– Выходите! Сопротивление бесполезно! Если вы не покинете дом в течение трёх минут, мы применим парализующий газ!

Курт с озадаченным видом присел на подоконник.

– Кажется, в доме воры, – сказал он, – а я даже не знаю, где Даниэль хранит оружие. Но мы-то с Джерри в любом случае сумеем защитить Анжелику? – он с готовностью взглянул на юношу.

– Кажется, ты преувеличиваешь, – угрюмо ответил тот, – боюсь, полиция приехала из-за нас.

– Но это же смешно – мы у себя дома! – воскликнул Курт, и тут до него дошло. – Значит, сигнализация, всё-таки существует, но сработала она в полицейском участке!

– Вот именно!

– Но это же смешно, – растерянно повторил Курт.

– Нужно позвонить Даниэлю, – быстро сказала Анжелика.

Курт закрыл окно и направился к двери.

– У нас нет времени даже на звонок, – сказал он, – я только что видел, как к дому подбежало несколько человек. Они пустят газ прежде, чем Даниэль успеет связаться с ними. Мне кажется, нам стоит выйти и выяснить всё на месте.

Анжелика и Джерри переглянулись и последовали за Куртом.

– Это всего лишь небольшое недоразумение, – успокаивал он их и себя, – хотя и неприятное.

То, что произошло дальше, нельзя было назвать недоразумением. Как только все трое покинули дом, несколько полицейских налетели на них, словно грифы, в считанные секунды уложили на землю, заковали в наручники и очень бесцеремонно обыскали. Никто из трёх друзей не успел произнести и слова, как их грубо подняли и повели к машинам. Первым пришёл в себя Курт.

– Какого чёрта! Мы же...

Один из сопровождающих обрубил, не глядя на него:

– Вы имеете право хранить молчание до прибытия адвоката, иначе всё, сказанное вами, может обернуться против вас.

– Это было бы забавно, действуй они с меньшей напористостью, – со злостью пробормотал Курт и вдруг выражение его лица сменилось на более радостное: он увидел между полицейских машин один из автомобилей Даниэля. Сам кузен и его спутники стояли рядом с человеком, возглавлявшим операцию по захвату преступников, и о чём-то взволнованно разговаривали. Это была та редкая минута, когда Курт мог видеть своего брата в состоянии, далёком от невозмутимого. Ни одно движение не выдавало беспокойства Даниэля – вид мужчины был растерянный и встревоженный благодаря лишь глазам.

– Уж не в дом ли этого господина мы забрались? – спросил Курт у своего конвоира и подмигнул Анжелике и Джерри.

– Именно, – с явным удовольствием ответил полицейский, – мистер Демигод – большой человек, закон не ограничится простым лишением свободы. Зря вы пошли на это дело, ребята.

Анжелика взглянула на Даниэля, на его дом, и ей вдруг захотелось, чтобы они действительно оказались грабителями. Стало быть, кто богаче, тот лучше защищён законом? Неужели Даниэль поощряет подобное отношение?

Джерри не думал ни о грубости полиции, ни о высоких материях. Ему было неприятно оттого, что он попал в такую ситуацию. Окружающие и он сам казались ему действующими лицами нелепого фарса, и хотелось, чтобы он поскорее закончился. Джерри испытал настоящее облегчение, когда понял, что занавес опускается – Даниэль вместе с главным полицейским направились в их сторону.

Увидев своих друзей в роли предполагаемых преступников, лицо Даниэля вытянулось, словно ему сообщили о банкротстве его компании.

– Да, злую шутку сыграла с вами судьба, – оправившись от изумления, произнёс он.

Анжелика шагнула вперёд и открыла было рот, но сопровождавший Даниэля полицейский подхватил:

– Жаль, мистер Демигод, что воришкам так полюбился ваш дом. Но вы можете быть спокойны – с этими тремя суд обойдётся не менее строго, чем с предыдущими. Впредь неповадно будет.

Курт после этих слов вдруг упал на колени, простирая руки к Даниэлю, и раскаянно запричитал:

– Мистер Демигод, мы, честное слово, не знали, что это Ваш дом! Если бы знали, клянусь, даже и не подумали бы грабить! Кругом столько богатых домов, а нас дёрнуло залезть именно в этот! Мистер Демигод, мой отец сильно огорчится, если я попаду в тюрьму!

– Твой отец, Курт, огорчится ещё больше, если увидит тебя в роли паяца, – строго посмотрел на него Даниэль, – поднимись лучше и протяни руки этому человеку – он освободит их от наручников.

Полицейский глянул на него в сильном недоумении.

– Мистер Демигод, что происходит?

– Освободите их, Пауль. Эти грабители – мои компаньоны. Несколько часов назад все трое исчезли со свадебной вечеринки, не предупредив никого из нас; видимо, они вернулись домой, но сегодня я отпустил всю прислугу, и мои спутники не смогли попасть в дом иначе, как сломав замок. И вот тут-то сработала сигнализация.

Пауль молча, с видимым недовольством, освободил Анжелику, Джерри и Курта. Даниэль осторожно взял руки Анжелики в свои и нежно погладил её запястья. Когда он заговорил, в голосе его ясно слышалось раскаяние, как будто это он был виноват в случившемся:

– Анжелика, наручники – тяжёлые браслеты для твоих рук. Прости, что вынуждена была примерить их!

– Луна не упала на землю, – пожала плечами девушка, – ничего из ряда вон выходящего не произошло. Я всего лишь приобрела жизненный опыт в вопросах правопорядка.

Таис, подошедшая к концу разговора, не сдержалась:

– Я удивляюсь тебе, Ан! Случись со мной подобное недоразумение, мне бы потребовался целый день, чтобы прийти в себя. Я бы долго отходила от грубости этих полицейских, и всё думала бы, как можно было меня – честную законопослушную гражданку – обвинить в преступной деятельности! А ты с невозмутимым видом говоришь, что это – всего лишь часть жизненного опыта!

– Но это действительно так, – возразила Анжелика, – зачем мне возмущаться, если я уверена в своей невиновности?

Таис живо подхватила её под руку.

– Вот этим-то мы и отличаемся друг от друга! Я реагирую на всё эмоционально, потому что моя кровь нагрета солнцем тропиков, а ты – сдержанна, как и полагается дочери снегов.

Таис глубоко ошибалась. Анжелика не причисляла себя к сдержанным натурам – её кажущаяся холодность сейчас была напускной. Только что ей открылось нечто, что обескуражило её и заставило задуматься. Ей не терпелось задать Даниэлю вопрос, чтобы прояснить это нечто, но не хотелось, чтобы Таис стала свидетельницей их разговора. А до тех пор, пока разные мысли не перестанут преследовать её, она будет сдержанна с Даниэлем и даже, пожалуй, безразлична.

Уже ночью, после вечернего коктейля, когда Куртом и Джерри была рассказана их история «побега», все пожелали друг другу приятной ночи и разошлись по комнатам, Анжелика пришла к Кристиану. Она знала, что он не сразу ложится спать, потому что каждый день аккуратно ведёт летопись их путешествия.

– Входи, Ан, – он обрадовался возможности отвлечься от бумаги, которая отвлекала его от мыслей об Элизабет, которая, в свою очередь, даже на этом далёком расстоянии отвлекала его от тех радостей жизни, что с лихвой выпадали на долю его спутников, а его самого касались только тогда, когда он записывал их в путеводный дневник.

– Мне необходимо поговорить с тобой, Кристиан. Если, конечно, ты не считаешь, что уже поздно.

– Поздно может быть, если мы не поговорим. Иногда невысказанные мысли могут стать причиной трагедии. Я же видел, что ты весь вечер была задумчива. И вряд ли для этого был радостный повод.

Анжелика удобно устроилась в кресле напротив стола. Но всё же, прежде чем начать, она ещё раз испытующе посмотрела на Кристиана – стоит ли ему доверять? Он понял её взгляд, но не сделал ничего, что бы скорее расположило девушку к разговору. Пусть она сама решает, быть ей откровенной или нет.

– Кристиан, ты знаешь Даниэля с детства. Ты можешь рассказать мне, что это за человек?

– Я не могу сказать о нём ничего плохого. Он мой друг и пациент. Будь он намного младше, я относился бы к нему, как к сыну, но, к счастью, мы партнёры... В те дни, когда я лечил его после аварии, в которой погиб Сэр Джеймс, я видел перед собой не подростка, а мальчика со зрелыми убеждениями и определившимся мировоззрением. Он стойко переносил смерть своего самого близкого друга. Это вызывало во мне уважение. Иногда мне казалось, что он вот-вот сломается от тяжести невыносимого горя, и в такие минуты мне хотелось обнять его и приласкать, но я ни разу не сделал этого. Взгляд его глаз мешал мне. Я смотрел в них и видел мужчину, а иногда даже старика – удивительно, как детская внешность маскировала опыт и мудрость! Так между нами сложились отношения двух равных. Но тебе, наверное, интересно было бы узнать о женщинах Даниэля? – Кристиан неожиданно перешёл с серьёзного тона на лукавый и с улыбкой взглянул на Анжелику.

– Нет, – справившись с мимолётным смущением, ответила она, – Кристиан, неужели ты думаешь, что после чтения той литературы, которую мне советовал ты, меня будет интересовать жизнь, годная разве что для жёлтой прессы? Я не люблю скользить по поверхности. Книги учат глубже заглядывать в человека. Тебе известно что-нибудь об ограблениях, выпавших на долю этого дома?

– Очень немногое. В прошлом году, когда я гостил здесь, Даниэль рассказал мне об одном молодчике, проникнувшем в дом. Разговор шёл о сигнализациях, тут и вспомнился этот инцидент.

– А чем он закончился? Что случилось с тем грабителем?

– Я не знаю, – признался Кристиан, – но, надо полагать, твои вопросы связаны с сегодняшним недоразумением?

– Да. Полицейский сказал, что мы будем наказаны не менее строго, чем предыдущие. Лишь потому, что Даниэль Демигод – большой человек.

– Это действительно так. Его компания является самым крупным судостроительным предприятием страны, и, сама понимаешь, какие деньги приносит Соединённым Штатам.

– Значит, даже в Америке существуют законы для бедных и богатых?

– Анжелика, – Кристиан набрался терпения, – ты выросла в стране, которой долгое время – целая человеческая жизнь – правили коммунисты. Мне сложно будет объяснить тебе за одну ночь особенности капиталистического строя. Но я хочу, чтобы ты усвоила главное: общечеловеческие ценности не принадлежат какому бы то ни было строю, они принадлежат нравственности. – Кристиан перевёл дух и перешёл с отеческого тона на дружеский. – Я не думаю, что Даниэль как-то влиял на решение суда. Он просто принял его, а уж судьи без него разобрались, как следует наказывать тех, кто нарушает покой самых лучших налогоплательщиков страны. В конце концов, почему бы тебе самой не спросить Даниэля, чем окончилась история с ограблением?

Анжелика с готовностью поднялась.

– Я так и сделаю. Прямо сейчас.

Она пожелала Кристиану спокойной ночи и вышла из его комнаты. Следующая как раз была Даниэля, но Анжелика повернулась и направилась в комнату Джерри.


Глава 13. "Первая ссора"


Таша Аненкова

Использование материалов сайта в offline и online изданиях без согласования с автором категорически запрещается.

   Таша Аненкова 2011-2021 © Все права защищены Рейтинг@Mail.ru