английские карточки по разным темам

голубое небо в белых облаках
Куратор
с того света

Я не очень помню дату своей смерти. Помню только, что это была осень, самый её конец. Листья уже опали, толстый багровый слой их виднелся из-под первого снега, и было не так обидно умирать, как если бы это случилось весной. Весной вся природа пробуждается, и ты пробуждаешься вместе с ней, предвкушаешь лето, радуясь открывающимся возможностям отдохнуть на природе. Да, осень, действительно, самое лучшее время для умирания! Ты умираешь вместе с природой, становишься её частью, тоже радуясь – если позволяют остатки здоровья, конечно, - тому, что не надо жить очередные зимние месяцы.

Вообще, неудивительно, что день моей смерти не запомнился. Как только отмерило тридцать, я и день своего рождения стала подзабывать. Все эти даты важны по ранней молодости, когда они кажутся значимыми и мистическими. Но, по сути, чем этот день отличается от других? Мы сами наделяем его смыслом, усиливаем этот смысл празднованием – тосты, подарки – и бережно лелеем мысль о том, что когда-то на свет появился Я. Родилось очередное Эго.

Слава Богу – теперь я не могу не писать это слово с маленькой буквы, ноблес оближ, так сказать – моё Эго растворилось в океане всеобщей информации и я стала чистой субстанцией, вселенским битом с сохранившейся памятью о днях, проведённых на земле. Это произошло не сразу, конечно, всё-таки ступеньчатое восхождение – гениальное изобретение Бога. Нельзя же обухом по голове своё создание! Негигиенично это в плане воспитания души. Тут я лукавлю, конечно – несмотря на многомесячное пребывание в местах весьма и весьма отдалённых от сознания обывателя, я так и не поняла, что такое душа. Если я мыслю, значит, у меня есть сознание. Может быть, сознание – это и есть часть души? Откроет ли Бог для меня это знание? Одному ему известно.

Первое время меня курировали другие субстанции, помогая освоиться и переработать информацию прошедшей жизни. Здесь своя иерархия, но никто не заставляет подчиняться. Можно взбунтоваться против существующего порядка и тебя оставят в покое, но в одиночестве становится невыносимо скучно. Не страшно. Скучно. Бог, повторюсь, гениальный изобретатель. Он прикрутил к нам желание быть друг с другом и учиться друг у друга. Мы остаёмся социальными существами и на том свете. А иначе и быть не может – мы все части единого целого, которое и есть Бог. В общем, замкнуты сами на себя. Для сохранения целостности и была придумана скука. Страх эффективен кратковременно. Скука – мощнейшее средство двигать человека. Дьявол, кстати, об этом прекрасно осведомлён и вовсю пользуется вселенской придумкой. Однако для него этот алгоритм работает в противоположную сторону – скука двигает человека не только вперёд, но и назад. Потусторонний баланс сил на практике, да-с.

Для покойника остаться одному в новом мире чревато последствиями. Добрые субстанции при первом твоём бунте оставят тебя в покое – они знают, что тебя покидают остатки Эго и дают время этому свершиться. Дьяволу же это только и нужно - заметив бьющую баклуши душу, он подбирается к ней с самыми лестными предложениями. И вот тут наступает момент истины. Если человек оставался человеком на протяжении всей своей жизни, он очень скоро уловит разницу между теми субстанциями, что предлагали ему дружески поболтать за земную жизнь, разобрав ошибки и тупиковые направления, и этими субстанциями, что предлагают ему послать эту жизнь к чёртовой бабушке на том простом основании, что она уже не имеет значения – занавес-то опустился, чего печалиться о том, что всему приходит конец?

Будучи бунтаркой на земле, я поначалу автоматически продолжила своё поведение и Там. Но, дьявол, надо вам сказать, не так привлекателен, как светлые субстанции. Они реально светлые. Тёплые и мягкие. Я поняла, что никто здесь не желает меня мучить, заставляя испытывать стыд от некоторых поступков, совершённых на земле. Какой смысл стыдить человека, когда он уже всё осознал? Были, конечно, несколько моментов, заставившие меня пересмотреть некоторые свои внушённые посторонними людьми потребности – до меня дошли их фальшивость и мелочность, но в целом проводить «работу над ошибками» с такими светлыми созданиями оказалось даже приятно. Я извинилась за свою первоначальную строптивость и была отпущена с Богом в отведённое мне для дальнейшего существования место.

Будучи во плоти, я никак не могла взять в толк, почему люди не пользуются таким прекрасным инструментом, как извинения. Если наломал дров, принеси извинения – искренние и явные. Люди же готовы максимум извиняться за то, что нечаянно толкнули, или наступили на ногу в автобусе. За более серьёзные проступки извиниться почему-то сложно. Легче послать в чёрный список вконтакте, забанить в ютубе, а при встрече оффлайн перебежать на другую сторону дороги. Чудаки! Извинения открывают такой простор для выстраивания глубоких доверительных отношений, что игнорировать этот инструмент, по крайней мере, глупо.

Мне сказали, что я научилась пользоваться этим инструментом в одной из предыдущих жизней, поэтому-то он и используется относительно легко, но когда-то и я буксовала в этом вопросе и даже, как мне показали на большом цветном экране, накликала на себя преждевременный выход из игры под названием жизнь. В общем, собратья по разуму, не стесняйтесь извиняться, пока есть возможность. В извинениях нет ничего унизительного, и как же жалок будет тот, кто окажется на том свете с осознанием того, что извиняющийся человек слаб, а, значит, им можно помыкать и смотреть свысока! Я таких видела и не хотела бы оказаться на их месте. Но это было позже, когда мне самой предложили стать Куратором.

Однако я забегаю вперёд. Проведя работу над ошибками, я, как уже говорила, отправилась восвояси. Имея при жизни богатое воображение, я продолжила пользоваться им и после смерти. Оказалось, что потусторонний мир состоит из образов, а в материальном они воплощаются. Не все, конечно. Побывать на берегу океана при жизни мне так и не удалось. Но сильно хотелось. Поэтому в новом мире я поселилась буквально на расстоянии руки от океана – в большом доме с прекрасным интерьером и, слава Богу, не нужно было поддерживать в нём чистоту! Не нужно было стирать и гладить бельё, готовить еду, хотя ох как я её любила! Океан приводил меня в умиротворение, а когда наскучивал – даже самая красивая рутина может наскучить – я отправлялась в джунгли, или горы, или опускалась на дно моря, или летала вместе с птицами в выдуманном небе…

Единственное, чего я не понимала – для чего всё это? Каждый жил в том мире, который сотворил своим воображением ещё при жизни, вкушал, так сказать, плоды ментальной работы. Миры большинства не пересекались, потому что информационные потоки каждого из воплощения в воплощение оставались разными, даже когда происходили революции и массовые эпидемии. Можно ли было назвать такую среду обитания раем? Я склонялась к положительному ответу. Не понимала, правда, чем заслужила это место, но взяла себе на заметку, что в следующей жизни нужно родиться у женщины, которая будет развивать воображение своего ребёнка.

Заметка эта появилась не спонтанно. Сидя на берегу океана и любуясь пенными барашками прозрачных волн, я вдруг увидела фигуру, бредущую ко мне. От неё веяло унынием и пессимизмом. Странно было видеть в этих солнечных краях такое серое существо. Любопытство перебороло недоверие и я окликнула человека – для вашего пущего понимания буду пользоваться привычным термином.

Мы поговорили. Оказалось, унылый странник не замечал той красоты, что буйствовала вокруг него – он не различал цвета и запаха, не мог оценить красоту цветов и услышать музыку высших сфер. Океан казался ему резервуаром с жидкостью, песок – набором микроэлементов, и даже я представлялась в виде химико-биологической реакции, размытой и несерьёзной. Я попыталась выяснить, чем он жил на земле. На мои вопросы ответил, что книг ему родители не читали, в школе грамоте научили, но строго не спрашивали, так что самым популярным чтением для него стали эсэмэски, посты в соцсетях, комментарии на ютубе и новостные сайты. Так сказать, обходился коммуникативным минимумом. Много смотрел телевизор и тусовался с себе подобными. Черпал информацию без разбору, слепо верил созданным обществом авторитетам и шёл на поводу своих эмоций. Ничего плохого не делал. Не был алкоголиком, наркоманом или тунеядцем. Работал, отдыхал – как все нормальные люди.

Он осознавал, что земная жизнь его завершилась, но до нашей встречи ещё не выработал собственного отношения к этому факту. Растерянность царила в его голосе, а в мыслях чувствовался полный разброд. Мои вопросы помогли ему немного сконцентрироваться.

- Ты первая (первый? первое?), кто заговорил со мной, – признался он. - Все остальные либо шарахались в страхе, либо игнорировали, как будто меня нет.

- А ты есть?

- Как будто бы да, - пожал он еле различимыми плечами, – ты же как-то слышишь меня и я даже как-то отвечаю…

- Ну, на земле многие слышат и отвечают, но при этом так, как будто их нет. Интересуются делами на автомате, дневники у детей на автомате просматривают, даже сексом на автомате занимаются – с едва уловимым гормональным удовольствием.

- Вот уж нет, секс я любил! - при воспоминании об этом мой собеседник заметно оживился, его фигура на мгновение озарилась ярким светом, который тут же потух. – Женщин, правда, быстро менял…

Мы некоторое время помолчали.

- Ты была женщиной? – вдруг спросил он.

- Да, в этой жизни довелось.

- И тебя бросали мужчины?

- И такое было.

- Что ты чувствовала? – свет вокруг его фигуры потихоньку разгорался, мне удалось разглядеть, что при жизни это был довольно-таки симпатичный молодой человек с признаками альфа-самца. Всё-таки, разговаривать с чем-то, что напоминает привычное биологическое существо, гораздо удобнее, чем видеть перед собой бесформенную серую массу.

- Разное, - уклончиво ответила я, не желая сосредотачиваться на воспоминаниях – всё уже давно отболело.

- Нет, ну а всё-таки? – настаивал он.

По тому, как мерцает свет за его спиной, мне стало ясно, насколько для него это важно. Подумалось, что, возможно, моя помощь раскроет ему глаза на этот мир и он сможет увидеть то же чудо, что доступно моему виртуальному взгляду. Но только я открыла рот, как произошло что-то странное – пространство вокруг фигуры стало стремительно уплотняться, засасывая её во что-то наподобие торнадо; стало видно, как бешено вращаются электроны вокруг атомных ядер, и она будто вращалась вместе с ними, потом со всех сторон попёрли молекулы, увеличиваясь в размерах. Зрелище неоднозначное.

Нешуточное любопытство овладело мной, и я без страха ринулась в самую гущу этого головокружительного водоворота, в котором успела заметить исчезающую где-то в центре фигуру. Через мгновение неведомая сила тоже затянула меня: я ощутила себя мячиком для пинг-понга, который целиком зависел от воли игроков, но страха так и не возникло, как и сопротивления происходящему. Уже давно в новом мире я научилась не сопротивляться, а просто наблюдать. Эта тактика частенько спасала и в старом мире, хотя при потустороннем «разборе ошибок» мне стало ясно, что сопротивляться в жизни порой необходимо.

Болтанка в сгущающемся пространстве, сопровождающаяся нарастающим ощущением тесноты, постепенно ослабла, и меня вытолкнуло… в спальню многоэтажного дома. В моём воображении не было места для столь тривиального помещения, поэтому поначалу я растерялась. Где это? Явно не на дне океана и не за облачной далью. Оглядевшись, я увидела своего собеседника. Он расплылся под потолком прозрачной жижей, которую живой человеческий глаз мог принять за игру солнечного света и теней. Наверное, со стороны я выглядела так же.

В углу комнаты стояла детская кроватка; склонившись над ней, молодая женщина тихо пела колыбельную. Заглянув из-за её плеча, я увидела девочку – ей было пять месяцев и три дня. Откуда мне известны такие детали? Воплощённая душа связана с нашим миром первый год своего рождения, так что вся информация о ней на виду. Для внутреннего пользования, так сказать, не для человеческого.

Девочка, само собой, увидела меня. На лице её заиграла озорная улыбка, она попыталась рассмеяться, но мама была решительно настроена на то, что ребёнок должен спать. Я скользнула обратно к потолку и обратилась к моему серому приятелю:

- Странно, что мы оказались здесь.

- Это моя дочь, - с каким-то испугом произнёс он, предпочитая держаться от колыбели на расстоянии.

- Поздравляю, оставил след на этой земле!

- Да, следы ДНК порой неожиданны, - мне показалось, что он усмехнулся. – Я ведь не хотел о ней слышать.

- О, так ты знал! – впрочем, на самом деле я не удивилась. Некоторым земным мужчинам свойственно закрывать глаза на внезапные вещи.

- Что же ты никак не уснёшь, моя красотуля? – нежно ворковала молодая мама, складывая руки ребёнка под одеялом. – Эх, видел бы тебя твой отец – он бы не смог отказаться от такой красивой дочурки! Рома-Ромка, какой же ты поддонок… Даже твоя смерть не может заставить меня простить тебя!

- Как у вас тут всё серьёзно! – воскликнула я. – Сдаётся мне, Роман, что и погиб ты тривиально. Молодой ведь был?

- На свой тридцатый день рождения сел за руль немного выпившим, попал в аварию, - без особого желания пооткровенничать произнёс он.

- Ну, хотя бы не мучался, как я.

- По твоему стилю общения не скажешь, что ты прям страдала!

- Что может знать о страданиях тот, чья жизнь обрывается мгновенно?! Тебя просто выкидывает из тела и – вуаля! – нет ни боли, ни холода, ни голода.

- Я всегда думал, что лёгкую смерть надо заслужить, что она как дар.

- Дар от кого? От Бога, в которого ты не веришь?

- Почему не верю? Крещён был, в церковь ходил, даже пост как-то пару раз соблюдал.

- Если бы ты верил по-настоящему, то растил бы сейчас свою дочь, а не бесцельно шатался «по небесам» в поисках непонятно чего – по-моему, очевидная вещь.

- Не очень-то ты великодушна к тем, кому хуже тебя. Паршиво на душе, хочется быстрее убраться отсюда…

- Увы, пока эта женщина не переключит своё внимание на что-нибудь другое, ты обречён выслушивать её слова и мысли, связанные с тобой. Живые «выдёргивают» нас из нового мира своими мыслями, проклятиями или молитвами. Когда всё отболит, живые оставляют нас в покое. А пока ты смотришь и учишься понимать, ЧТО испытывает человек, которого ты предал, или который предал тебя, тут вариаций не счесть.

- Будто ты никого не предавала! – обвинительным тоном заявил он. - Неужто святая была?!

- Да нет, куда уж мне! - примиряюще сказала я. – Но я всегда ставила себя на место другого человека, пыталась понять, что он почувствует, если поступлю так или иначе. Всегда чувствовала радость или боль любого живого существа – это помогало понять его и принять. Всё дело в воображении.

- Кажется, это называется эмпатия… Слышал о ней, но никогда не понимал людей, склонных к такому. Не хватало ещё чужой боли!

- Как видишь, её не избежать, - я указала ему на женщину, устало сгорбившуюся над колыбелью. – Только облегчить эту боль ты уже не можешь. Вынужден просто наблюдать и сгорать внутри от своего бессилия и отчаяния. Остался бы живым, было бы проще. Живым легче всё исправить.

- Так это и есть ад? - по контуру фигуры вдруг забегали мерцающие огоньки – впервые за долгое время Романа постигло сильнейшее осознание происходящего. – Знать, что поступил неверно, и не иметь возможности изменить ситуацию?

- Не думаю, - поспешила заверить его я, - иначе бы меня здесь не было. Да и у дьявола воображение изощрённее - вот уж кто мастак придумывать настоящие мучения!

- Даже у дьявола изощрённое воображение! А я ни о чём не мечтал, стремился только к удовольствиям – где уж тут развиться воображению.., - скорбно закончил он и вдруг встрепенулся. – Слушай, помоги, а? Мне надо вернуться на землю! Я хочу помочь своей дочери. Я хочу подарить ей целый мир – пусть она увидит, какой он прекрасный и светлый! Мне нужно родиться у женщины, которая поможет мне развить воображение. Я стану художником, или инженером, или поэтом! Ты ведь знаешь, где живут такие женщины?

- Их всё меньше и меньше, - помолчав, ответила я, - люди уткнулись в гаджеты и не замечают настоящего мира вокруг. Они предпочитают смотреть фильмы, в которых герои и декорации уже созданы, в отличие от книг, где твоё воображение само рисует детали сюжетного полотна. Они перестали наблюдать за природой, являющейся благодатной почвой для взращивания образов. Они элементарно перестали размышлять о бытие! На женщин, у которых мы с тобой хотим родиться, давно здесь очередь. Тебе придётся встать в неё. Но родишься тогда, когда твоя дочь уже умрёт. Прости.

- А когда должна родиться ты? – испытующе посмотрел он на меня.

- Скоро. Мы могли бы стать подругами с твоей дочерью. Ходили бы в одну школу. Или учились бы в одном университете. Я вижу, у девочки большой интеллектуальный и эмоциональный потенциал, наработанный в веках. Такие высоко ценятся в Иерархии. А ты даже не в курсе, для какого человека стал проводником в этот мир. Ценное биологическое семя и нулевой воспитательный вклад. Ты во всём был таким лузером? Там, на Земле, ещё используют это слово?

- Я готов сносить твой сарказм, - твёрдо сказал он, - лишь бы ты уступила мне свою очередь. Мне нужно наверстать упущенное.

- Но что ты можешь сделать для неё? Подругами вы вряд ли станете… Только если возлюбленными. Но ты предашь и её. Такова твоя природа на сегодня.

- Разве природу нельзя улучшить? Разве я не могу исправиться, даже если снова совершу ошибку? Ты знаешь, я готов рискнуть. Если такова моя природа, я готов снова предать любимую. Но я хочу это понять и суметь исправить, заслужить её прощение и вернуть всё на свои места. Неужели ты меня лишишь этой возможности?!

Его облик проступил резче на фоне темнеющего окна, стали различимы глаза – такие страстные, горящие таким яростным желанием! Наверное, немало женщин соблазнил он своим пламенным взглядом, но сейчас их огонь, очищенный от гормонов, был лишён сексуального содержимого. Я почувствовала, как таю под его взглядом, и поняла, что не могу препятствовать осуществлению его желания. В матрице этого человека была прошита Любовь, которую он неправильно понимал и использовал, будучи обычным живым парнем, а теперь осознал ошибку и готов был рискнуть ещё раз. Я чувствовала себя обязанной уступить свою очередь. В конце концов, у меня остаётся мой океан и моё воображение, способное заменить все краски земной жизни. И пусть мне одиноко и порой скучно, я буду вспоминать этот взгляд и думать о том, что кто-то обрёл шанс благодаря моей уступке. Жаль, что не смогу наблюдать за новым витком человеческой истории – воплотившись, Роман забудет нашу встречу. Некому будет «выдёргивать» меня из потустороннего мира…

Роман удивлённо смотрел на меня.

- Ты вся полыхаешь, - изумлённо произнёс он, - никогда не видел ничего более завораживающего. Ты как будто плачешь и смеёшься одновременно!

- Я согласна. Если Иерархия не возразит, я согласна уступить тебе свою очередь.

В тот же миг окружающее пространство стало сжиматься, вытесняя нас на периферию, за пределы молекулярных решёток и кварков. Мягкий рассеянный свет заполнил всё вокруг – не было ничего, кроме него.

- Добро пожаловать в Службу Кураторов! – услышали мы голос сразу со всех сторон. Навстречу выступили несколько высоких невесомых силуэтов. Один из них приблизился ко мне – я увидела, что это была женщина, настолько красивая, что у меня перехватило дыхание. Она остановилась возле меня, но смотрела и обращалась к Роману.

- Итак, вы подтверждаете своё обоюдное согласие?

Мы ответили утвердительно.

- У нас есть задание усложнить тебе условия, Роман. Ты родишься на другом континенте, впитаешь другую культуру и обычаи. Тебя ждут множество испытаний экономического и социального характера. Только от твоего внутреннего желания будут зависеть твои отношения с девочкой, которой ты дал биологическую жизнь. Дашь ли ты ей жизнь другого толка, зависит только от тебя. И твоего Куратора.

С этими словами она посмотрела на меня.

- Период твоего уединения закончился, мы поручаем тебе разработать жизненную карту Романа. У его дочери тоже есть Куратор, как и у всех людей. Вам надо будет встретиться и вместе выстроить сценарий их жизней – всех людей, которые повстречаются им на земном пути, всех обстоятельств, с которыми они должны столкнуться, чтобы научиться тому или иному навыку, всех книг, которые должны попасть в их руки. Вам придётся проработать все детали, согласовать все ситуации, чтобы довести своих подопечных до финала.

- Значит, моя судьба будет предопределена? – с грустью сказал Роман. - Как же я могу противостоять тому, что решат Кураторы? Тому, что «написано на роду»?

Женщина улыбнулась доброй материнской улыбкой.

- У тебя всегда остаётся свобода выбора. И если ты в нём засомневаешься, прислушайся к тому, что говорит твой внутренний голос – иногда это будет голос твоего Куратора, иногда – голос твоего Эго. В минуты общения с людьми всегда смотри им в глаза – они подскажут, к какому голосу прислушаться в данный момент, кому довериться. Глаза не лгут, помни об этом. Теперь вы можете попрощаться, вас обоих ждёт Большой Путь.

Я взяла Романа за руку.

- Всегда смотри в глаза людям, - прошептала я ему, не отрывая влюблённого взгляда от его ясных синих глаз, - в них отражаются оба мира.

21 мая 2019


Наталья Наталис

Использование материалов сайта в offline-изданиях без согласования с автором категорически запрещается.
В online-изданиях разрешается использовать материалы сайта при условии сохранения имени и фамилии автора и активной гиперссылки на сайт www.tais-club.ru

Оставить комментарий или задать вопрос: admin@tais-club.ru

   Tais Afinskaya Club © Все права защищены Рейтинг@Mail.ru