БАЙКИ РЕПЕТИТОРА (12+)
мужчина играет на фортепьяно

В мае Матвей даёт концерт в Версале. Я, конечно же, туда не попаду – даже у онлайн-учителей нет денег на такую роскошь – но никогда не забуду, как Матвей играл для меня своё сочинение. Он потрясающий пианист, но ещё более потрясающий композитор.

Лет десять назад я буквально на пару дней приехала в Москву. Остановилась у старой приятельницы, которая снимала квартиру на пару с молодыми влюблёнными. Утром, проводив подругу, хлопотала на кухне, как вдруг в дверях показалась фигура квартиранта с растрёпанными волосами.

– Матвей, – коротко представился он, – а ты Наталья?

Наш разговор складывался сам собой, непринуждённо и легко. Как выяснилось потом, мы были одного знака Зодиака – две Рыбы, любящие искусство: он – музыку, я – литературу. Мне нужно было уезжать, и пока я собирала вещи, Матвей нерешительно топтался в комнате.

– Хочешь, я сыграю тебе мелодию, которую сочинил недавно? – вдруг предложил он и сел за пианино.

Будучи чрезвычайно вежливым и деликатным человеком, я не могла отказать, но внутренне пыталась скрыть насмешку. Чем может поразить этот молодой человек с небрежной причёской?!

Когда он заиграл, я прервала свои сборы и села на кровать. Мурашки бежали по всему телу, мысли исчезли, уступив место чувствам. Как такое возможно? Неужели я слышу эту волшебную мелодию? Неужели Матвей действительно талантлив так, как даже моему изощрённому воображению нельзя было предположить?

Он закончил, а я от потрясения не могла вымолвить ни слова. Матвей скромно молчал, ожидая хоть какой-то реакции. Понадобилось время, чтобы прийти в себя. Я выразила свой восторг искренне, с восхищением глядя на него и проча ему великое будущее.

– Давай путь к моему будущему начнём с английского, – улыбнулся он, – мне позарез необходим этот язык. Ты ведь преподаёшь по скайпу?

О, это дивное изобретение физиков – вечный поклон им и слава от лириков! Исчезают расстояния, но остаётся личная зона комфорта, а что может быть желаннее для интроверта, коим я невольно стала за последние десять лет?

Однако к занятиям мы приступили только спустя два года.

Матвей оказался сложным учеником. Он частенько просыпал и садился к компьютеру всё такой же взъерошенный, не имея времени привести себя в порядок – я довольно-таки строго отношусь к вопросам самодисциплины.

– Прости, Натусь, – виновато начинал он. Ни один ученик не называл меня так, но Матвей выбирал сам, – я поздно лёг и снова не смог встать вовремя!

– Не переживай, я сама ещё та сова! – всегда отшучивалась я. – Классно спится, когда рабочий день у всех в разгаре.

– Чего ты хочешь – богема, понимаешь ли! – вскидывал он голову горделиво.

Чувство юмора у него было великолепное. Чего не скажешь о дружбе с языком. Как-то его девушка, сама владевшая английским на приличном уровне, появилась в кадре и воскликнула:

– Мне так Вас жаль, Наталья, что приходится разжёвывать по многу раз одно и то же! Как у Вас только терпения с Матвеем хватает?! Вам прямо памятник надо ставить!

Тяжело заниматься с теми, кто ленив душой и беден интеллектом. Но Матвей был другим. Он честно старался, преодолевая свои витания в облаках, свойственное гениям, и упорно грыз гранит науки, чтобы в один прекрасный день начать складывать слова в фразы, а потом свободно общаться с поклонницами из разных стран; путешествовать, обзаводясь друзьями-иностранцами; и, наконец, говорить со сцены слова благодарности приходящим на его концерты: сначала в Москве, потом во Франции.

Кроме того, что Матвей обладал талантом, он был ещё и красив – в то время как он морщил лоб, пыхтя над грамматическим упражнением, я любовалась его живым и светлым лицом. Это на постерах он причёсан и элегантен. А в скайпе я видела человека, не скованного условностями и вечно парящего где-то там, куда я даже не отважусь подняться, хотя и мои литературные герои способны завести в такие дебри, выбраться из которых может стать ощутимой проблемой.

Случалось, Матвей забывал, чем мы занимаемся – в такие минуты мне приходилось быть максимально чуткой, словно с ребёнком, чтобы безболезненно вернуть его на грешную землю, к перфектным временам и пассивному залогу. Ох, с каким скрипом они шли у него! Хотя, покажите человека, который вникал бы в тонкости английской грамматики легко и непринуждённо! Мне в своё время тоже от неё досталось.

– Я тупой, да? – вздыхая, спрашивал меня иногда Матвей, осознавая, что я объясняю ему материал в десятый раз.

– С чего ты взял? – по моему тону он не мог бы определить предмет своих сомнений, ибо, даже объясняя что-то в тысячный раз, я остаюсь спокойной и доброжелательной. Люди, как и животные, весьма чувствительны к интонации и внутренне реагируют именно на неё. Когда по голосу преподавателя невозможно понять его отношение к ученику, приходится задавать прямой вопрос. В этом Матвей был не оригинален.

– Ну, мы же это вроде как проходили уже... раза три, – нерешительно и настороженно добавляет он, – а для меня как будто всё впервые...

– У каждого человека разная скорость усвоения информации, разные интеллектуальные ресурсы, – от объяснений никуда не деться, иначе вера студента в свои силы угаснет и он бросит занятия, решив, что никакого толка от них не будет. – Кому-то нужно объяснить три-четыре раза, кому-то – тридцать-сорок. Частный преподаватель потому и частный, что должен подстраиваться под ритм каждого ученика, а не обучать наобум, как в школе, ориентируясь на самых сильных. За всю мою практику у меня было только две девочки и один мальчик, которые схватывали на лету, но и они были школьниками. У взрослых чудес за двадцать лет преподавания не случалось – все постигали английский через упорный труд. И я не исключение, хотя в моём случае можно было бы говорить о ярко выраженных языковых способностях. Корпела над учебниками не меньше вашего брата. Так что сомнения прочь и приготовимся к новому витку объяснений. Когда-нибудь весь этот материал будет казаться тебе лёгким и примитивным, каким он кажется сейчас мне.

– Эх, Натусь, скорей бы он настал, этот день! – печально вздыхал Матвей и мы возвращались к теме.

Психологическая поддержка учеников важна не меньше языковой подготовки. Недаром среди государственных экзаменов в институте значится и психология, а в дипломе у меня написано, что ей было посвящено 256 часов аудиторных занятий. Но никто не считал, сколько литературы было прочитано и сколько фильмов просмотрено самостоятельно.

Психология подвела меня к выводу о том, что главная задача учителя – вдохновлять. Вдохновение помогает самым слабым покорить вершины, которые кажутся недоступными даже сильным. В этом его суть. Учитель может прекрасно владеть предметом, но если он не способен на вдохновение, профессия педагога не принесёт ему радости. В конечном итоге, знания приобретаются через эмоциональную смысловую нагрузку, а не графическое изображение слов.


Таша Аненкова


Использование материалов сайта в offline и online изданиях без согласования с автором категорически запрещается.

   Таша Аненкова 2011-2021 © Все права защищены Рейтинг@Mail.ru